Золой век русской культуры: архитектура, живопись, музыка, русская журна-листика

Золой век русской культуры: архитектура, живопись, музыка, русская журналистика.

Статьи по теме
Искать по теме

1. Архитектура и скульптура в эпоху золотого века.

Конец XVIII и начало XIX в.– это эпоха классицизма в русском зодчестве, наложившая яркий отпечаток на архитектурный облик обеих столиц и других городов.

Классицизм – европейское культурно-эстетическое течение, которое ориентировалось на античное (древнегреческое и древне-римское) искусство, на античную литературу и мифологию. В русской литературе век классицизма был сравнительно короток и неярок, в русской музыке почти не было классицизма, зато в живописи и, особенно, в архитектуре он оставил подлинные шедевры.

Постройки в стиле классицизма отличаются ясностью, уравновешенностью, четким и спокойным ритмом, выветренностью пропорций. Главными законами архитектурной композиции были симметрия, подчеркивание центра, общая гармония частей и целого. Парадный вход в здание располагался в центре и оформлялся в виде портика (выступающей вперед части здания с колоннами и фронтоном). Колонны должны были по цвету отличаться от стен. Обычно колонны были белыми, стены – желтыми.

Еще в середине XVIII в. Петербург был городом одиночных архитектурных ансамблей, утопал в зелени усадеб и был во многом похож на старую Москву. Затем началась регулярная застройка города вдоль прорезавших его проспектов, лучами расходившихся от Адмиралтейства. Петербургский классицизм – это архитектура не отдельных зданий, а целых проспектов и ансамблей, поражающих своей уравновешенностью, единством, гармоничностью.

Работа по упорядочению центра Петербурга началась с возведения здания Адмиралтейства по проекту Андреяна Дмитриевича Захарова (1761–). В громадном здании архитектор выделил центральную башню. Ее динамичный вертикальный ритм как бы отталкивается от массивного кубического основания, переходит в меньший куб с легкой колоннадой, и затем стремительно взлетает золоченая игла с корабликом. Торжественно-мажорный ритм Адмиралтейства задал тон всей архитектуре города на Неве, а кораблик стал его символом.

Московский классицизм был характерен отдельными зданиями, а не ансамблями. Трудно было создать архитектурные ансамбли на изогнутых улицах с наслоениями разных эпох. Даже пожар 1812 г. не переломил традиционное разностилье московских улиц, живописную хаотичность застройки. В палитру этого разностилья классицизм внес свои яркие краски.

После пожара в Москве были возведены такие выдающиеся по красоте здания, как Большой театр (архитектор О.И.Бове), Манеж (тот же архитектор, инженер А. А. Бетанкур), Опекунский совет на Солянке (архитектор Д.И.Жилярди). На Красной площади был воздвигнут памятник Минину и Пожарскому –произведение Ивана Петровича Мартоса (1754–). Следуя традициям классицизма, скульптор облачил своих героев в античные одежды.

В целом, однако, московский классицизм не отличался такой величественной монументальностью, как петербургский. Для Москвы были характерны небольшие особняки усадебного типа. Московский классицизм более свободен, порою трогательно наивен (когда портик приделывался к оштукатуренному деревянному зданию) и более приближен к человеку. Один из лучших московских особняков классического стиля – дом Лопухиных на Пречистенке (ныне музей Л.Н.Толстого). Строил его архитектор А. Г. Григорьев, выходец из крепостных крестьян.

Провинциальный классицизм в целом был ближе к московскому. В провинции выдвинулся ряд крупных архитекторов. Так, например, ученик Воронихина М. П. Коринфский, уроженец Арзамаса, строил в Нижнем Новгороде, Казани, Симбирске и в своем родном городе.

Для одного из сыновей Николая I в 1853– гг. в Петербурге был возведен дворец, названный Николаевским (ныне Дворец труда). Архитектор Андрей Иванович Штакеншнейдер (1802–1865) использовал мотивы итальянского Ренессанса. Особенно сильное впечатление производит внутренний вид этого дворца. Стремительный разбег маршей парадной лестницы подчеркнут темной решеткой перил на светлом фоне. Изящные колонны легко несут опирающиеся на них своды. Архитектура кажется наполненной внутренним движением, а пространство лестницы словно раздвигается в глубину и вверх. Из более ранних произведений Штакеншнейдера наиболее известны Мариинский дворец и дворец князей Белосельских-Белозерских. Многочисленны его сооружения под Петербургом, особенно вокруг Петергофа. А еще раньше он был помощником О. Монферрана при возведении Исаакиевского собора, затем построил усадьбу А. X. Бенкендорфу в его имении под Ревелем. Довольный своим архитектором, Бенкендорф и представил его Николаю I. Вскоре Штакеншнейдер, сумевший угадать вкус своих высокопоставленных заказчиков, сделал блистательную карьеру и внес свой особый вклад в архитектуру северной столицы России и ее окрестностей.

Константин Андреевич Тон (1794–) в своем творчестве попытался возродить традиции древнерусской архитектуры. Он строил пятиглавые церкви с узкими арочными (закругленными) окнами, использовал декор русского и византийского происхождения. Все это подчинялось строгим пропорциям и симметрии классицизма, с которыми Тон не смог расстаться. Русско-византийский стиль Тона многим казался искусственным. В действительности же дело было пока еще в недостаточно глубоком освоении древнерусского архитектурного наследия.

Работы Тона понравились Николаю I. Архитектор получил два крупных заказа для Москвы. В 1838– гг. под его руководством был построен Большой Кремлевский дворец. В 1839 г. на берегу Москвы-реки был заложен храм Христа Спасителя. Строительство храма, задуманного в память избавления России от наполеоновского нашествия, растянулось на долгие годы. Торжественное освящение храма Христа Спасителя состоялось в 1883 г. В его строительстве участвовали многие талантливые русские скульпторы, художники, инженеры, литейщики, каменотесы. В храме были установлены мраморные доски с именами убитых и раненых офицеров, сообщалось о числе погибших солдат в каждом сражении, были увековечены имена людей, пожертвовавших свои сбережения на дело победы. Величественная стометровая громада храма органично вписалась в силуэт Москвы.

Брюллов был связан с Академией всем своим творчеством.

Он обладал могучим воображением, зорким глазом и верной рукой – и у него рождались живые творения, согласованные с канонами академизма. Поистине с пушкинским изяществом он умел запечатлеть на холсте и красоту обнаженного человеческого тела, и дрожание солнечного луча на зеленом листе. Немеркнущими шедеврами русской живописи навсегда останутся его полотна "Всадница", "Вирсавия", "Итальянское утро", "Итальянский полдень", многочисленные парадные и интимные портреты. Однако художник всегда тяготел к большим историческим темам, к изображению значительных событий человеческой истории. Многие его замыслы в этом плане не были осуществлены. Никогда не покидала Брюллова мысль создать эпическое полотно на сюжет из русской истории. Он начинает картину "Осада Пскова войсками короля Стефана Батория". На ней изображен кульминационный момент осады 1581 г., когда псковские ратники и. горожане кидаются в атаку на прорвавшихся в город поляков и отбрасывают их за стены. Но картина осталась неоконченной, и задача создания подлинно национальных исторических картин была осуществлена не Брюлловым, а следующим поколением русских художников. Одногодок Пушкина, Брюллов пережил его на 15 лет. Последние годы он болел. С автопортрета, написанного в ту пору, на нас смотрит рыжеватый человек с тонкими чертами лица и спокойным, задумчивым взором.

2. Живопись золотого века русской культуры

Своей вершины академическая живопись достигла в творчестве Александра Андреевича Иванова (1806–). Более 20 лет работал он над картиной "Явление Христа народу", в которую вложил всю мощь и яркость своего таланта. На переднем плане его грандиозного полотна в глаза бросается мужественная фигура Иоанна Крестителя, указывающего народу на приближающегося Христа. Его фигура дана в отдалении. Он еще не пришел, он идет, он обязательно придет, говорит художник. И светлеют, очищаются лица и души тех, кто ожидает Спасителя.

Два замечательных портретиста своего времени – Орест Адамович Кипренский (1782–) и Василий Андреевич Тропинин (1776–) –оставили нам прижизненные портреты Пушкина. У Кипренского Пушкин выглядит торжественно и романтично, в ореоле поэтической славы. "Ты мне льстишь, Орест",–вздохнул Пушкин, взглянув на готовое полотно. На портрете Тропинина поэт по-домашнему обаятелен. Каким-то особенным старомосковским теплом и уютом веет от работ Тропинина. До 47-летнего возраста находился он в крепостной неволе. Поэтому, наверное, так свежи, так одухотворены на его полотнах лица простых людей. И бесконечны молодость и очарование его "Кружевницы".

В рамки академизма явно не вписывалось творчество Павла Андреевича Федотова (1815-1852). Свой путь художника-сатирика он начинал будучи офицером-гвардейцем. Тогда он делал веселые, озорные зарисовки армейского быта. В 1848 г. на академической выставке была представлена его картина "Свежий кавалер". Это была дерзкая насмешка не только над тупым, самодовольным чиновничеством, но и над академическими традициями. Грязный халат, в который облачился главный герой картины, очень уж напоминал античную тогу. Брюллов долго стоял перед полотном, а потом сказал автору полушутя-полусерьезно: "Поздравляю вас, вы победили меня". Комедийно-сатирический характер носят и другие картины Федотова ("Завтрак аристократа", "Сватовство майора"). Последние его картины очень печальны ("Анкор, еще анкор!", "Вдовушка").

3. Музыка в период золотого века русской культуры

Большим событием в театральной жизни России была премьера гоголевского "Ревизора"–сначала в петербургском Александрийском театре, а затем в московском Малом, где роль Городничего играл Щепкин. Прохождение "Ревизора" через цензуру было делом безнадежным. Только личное вмешательство Николая I позволило поставить комедию. После спектакля он смущенно сказал: "Всем досталось, а мне более всех!"

В эти же годы на сцене московского Большого театра была поставлена опера М. И. Глинки "Жизнь за царя" (впоследствии на советской сцене она шла под названием "Иван Сусанин"). В творчестве Михаила Ивановича Глинки (1804–) русское музыкальное искусство, усвоив западные средства выражения (общие нормы гармонии, богатый и яркий западный оркестр), поднялось на новую высоту. Глинка первый создал неувядаемые образцы новейшей национальной русской музыки. Некоторые места в опере "Жизнь за царя"(например, знаменитый хор "Славься") поражают своим прозрением в самую глубину народного творчества.

Оперные творения Глинки отличаются роскошью и яркостью музыкальных красок, гениальной легкостью техники и классической простотой. Это относится и к другой его опере–"Руслан и Людмила". Но если "Жизнь за царя"имела громкий успех, то вторую оперу Глинки публика встретила холодно. В России тогда очень немногие сознавали истинное значение его музыки. Но зарубежные ценители (французский романист П. Мериме, композиторы Г. Берлиоз и Ф. Лист) уже в то время высоко оценивали творчество Глинки. Его перу принадлежит и ряд замечательных романсов. Пожалуй, наиболее известный из них написан на стихи Пушкина–"Я помню чудное мгновенье", Пушкинский сюжет лег в основу оперы Александра Сергеевича Даргомыжского "Русалка". Эта опера тоже встретила холодный прием у столичной публики. "Большинство наших любителей музыки и газетных писак не признает во мне вдохновения,– писал огорченный композитор.–Рутинный взгляд их ищет льстивых для слуха мелодий, за которыми я не гонюсь. Я не намерен снизводить для них музыку до забавы. Хочу, чтобы звуки прямо выражали слово. Хочу правды".

Музыка Даргомыжского не столь мелодична, как Глинки. Но в одном отношении он его превзошел. Глинка в своих операх часто ограничивался общей характеристикой драматической ситуации. Даргомыжский же умел передавать душевное состояние каждого из своих героев взволнованной музыкальной речью.

Глинка и Даргомыжский не затмили обаятельно талантливых А. А. Алябьева, А. Е. Варламова и А. Л. Гурилева. Композиторы-любители, они обогатили нашу музыку многими очаровательными романсами. От них ведет начало русский городской романс, наивный и трогательный. В первой половине XIX в. русская музыкальная культура поднялась на невиданную еще высоту.

4. Русская журналистика золотого века

В первой половине XIX в. значительно возросло число газет и журналов. Увеличились их тиражи, хотя даже самые популярные издания (например, "Вестник Европы") печатались не более чем в 1500 экземплярах. В 1811 г. стала выходить первая русская провинциальная газета "Казанские известия". Она просуществовала 10 лет. С 1838 г. в каждой губернии стали издаваться свои "Губернские ведомости". Участилось издание детских и женских журналов.

Официальной газетой по-прежнему были "Санкт-Петербург-ские ведомости". Они сохранили характер информационного бюллетеня. В николаевское время известный журналист и издатель Ф. В. Булгарин издавал газету "Северная пчела". Она расхваливала правительство и во всем старалась угодить властям. Но ход их мыслей был непредсказуем, и Булгарин часто попадал впросак. "Не смей хвалить правительство! Правительство в твоих похвалах не нуждается!" – отчитывал его Дубельт, помощник Бенкендорфа. В другой раз начальственный гнев вызвало очень осторожное замечание насчет петербургской погоды. "Климат императорской резиденции бранишь?! – гремел Дубельт.– Вольнодумствуешь?! Смотри у меня!"

Среди русских журналов начала XIX в. особой популярностью пользовался "Вестник Европы", основанный в 1802 г. Н. М. Карамзиным. Журнал придерживался умеренно-консервативного направления, отличаясь взвешенностью суждений, респектабельностью и высоким уровнем публикуемых материалов.

В 1839 г. издатель и коммерсант А. А. Краевский стал выпускать "Отечественные записки". На страницах журнала печатались произведения М. Ю. Лермонтова, И. С. Тургенева, Ф. М. Достоевского, А. И. Герцена. Особую популярность журнал приобрел в 1839-1846 гг., когда отдел критики возглавлял В. Г. Белинский. Студент, приткнувшийся в коридоре у окна и читающий "Отечественные записки",- это обычная картина университетской жизни того времени. Чтобы прочесть свежий номер журнала, студенты записывались в длинные очереди. Однако в 1846 г. Белинский, не поладив с Краевским, ушел из "Отечественных записок", и журнал стал терять популярность.

Примером издания консервативного направления может служить журнал "Москвитянин", выходивший с 1841 по 1856 г. под общей редакцией М. П. Погодина. Сын крепостного крестьянина, он был известен как литератор, историк и археолог, профессор Московского университета. Однако Погодин не обладал деловой хваткой Краевского, и его журнал отличался большой неаккуратностью в издании и даже оформлении. "Москвитянин" мыслился как издание, проповедующее идеи "официальной народности", и создавался при содействии С. С. Уварова. Погодин вел полемику с петербургскими журналами, вообще с западниками, с писателями-реалистами, делая исключение лишь для Гоголя, который напечатал в нем несколько своих произведений. Сильной стороной "Москвитянина" была публикация источников по истории, фольклору, быту и обычаям русского народа, защита славянских народов Европы. Литературные разделы его были слабы, и журнал не пользовался популярностью у читателей. Не разделяя взглядов Погодина, в "Москвитянине" сотрудничали славянофилы, поскольку власти не позволяли им иметь своих органов. В 1850 г. в руководство журнала вошли молодые авторы Аполлон Григорьев, Александр Островский, Алексей Писемский и другие. Издание оживилось, но не надолго, и в конце концов "Москвитянин" был закрыт.

Литература

1. Русская литература XX века. Хрестоматия для 11 класса. Сост. Баранников и др. М., "Просвещение", 2003 год.

2. Алексеева В.В. Что такое искусство? М., 2001.

3. Батов В.И.,Боярский П.В., Дьяков А.Н. и др. Вопросы освоения историко-культурного наследия. М., 2003.

4. Гриненко Г.В. Хрестоматия по истории мировой культуры. М., 2004.

5. Дмитриева Н.А. Краткая история искусства. М., 2006.

6. Зезина М.Р. и др. История русской культуры. Учебное пособие. М., 2000.

7. Зись А.Я. Виды искусства. М., 2005.

8. Зотов А.И. Русское искусство с древнейших времен до начала ХХ века. М., 2003.

9. Золотой Век// Маева К.Т./Исскуство, №12, 2005 г.

10. История искусства зарубежных стран: Учебник для вузов искусства и культуры / Под ред. В.Д. Бозуковой-Пестряковой. М., 2000.