Взгляды Аристотеля на проблему души и сакральный подход к ней

Взгляды Аристотеля на проблему души и сакральный подход к ней.

Статьи по теме
Искать по теме

Природа и сущность души в учении Аристотеля

В эпоху античности душа понималась как первооснова тела, по аналогии с понятием "архе" – первоосновой мира, основным кирпичиком, из которого состоит все сущее. При этом главной функцией души считалось придание телу активности, так как, по мнению первых ученых-психологов, тело является инертной массой, которую приводит в движение именно душа. Душа не только дает энергию для активности, но и направляет ее, т. е. именно душа руководит поведением человека. Постепенно к функциям души добавилось познание, и, таким образом, к исследованию активности прибавилось изучение этапов познания, которое в скором времени стало одной из важнейших проблем психологической науки.

Учение Аристотеля о душе составляет как бы переход от органической природы вообще к венцу ее – к человеку. По существу, это учение занимает центральное место в мировоззрении Аристотеля, поскольку душа, по представлению Стагирита, связана, с одной стороны, с материей, а с другой – богом.

В своем трактате "О душе" Аристотель определяет душу в системе понятий своей метафизики – сущности, формы, возможности, сути бытия, энтелехии. Душой может обладать только естественное, а не искусственное тело (топор души не имеет). Это естественное тело должно обладать возможностью жизни. Осуществление (энтелехия) этой возможности и будет душой.

Аристотель считал, что душа включается лишь при завершенности способного к жизни естественного тела. Душа – спутница жизни. Ее наличие – свидетельство завершенности тела, осуществленности возможности жизни. Но это значит, что Аристотель понимает жизнь очень широко.

Аристотель различает три вида души. Два из них принадлежат к физической психологии, поскольку они не могут существовать без материи. Третья метафизична. В своем минимуме душа есть везде, где есть жизнь. А чтобы быть живым, достаточно обладать способностью к питанию, к росту и к закату (естественный цикл живого), т. е. быть растением. Способность к питанию – критерий растительной души. В своем же максимуме душа есть там, где есть ум, при этом даже только ум. Таков бог, о котором, Аристотель говорил, что "жизнь без сомнения присуща ему, ибо деятельность разума есть жизнь"

Вот способность к осязанию – для Аристотеля – критерий наличия животной души, так же как способность к питанию – растительной. В свою очередь, способность к ощущению (а осязание – его минимум) влечет за собой удовольствие и неудовольствие, приятное и неприятное, а тем самым желание приятного. Кроме того, некоторым живым существам присуща способность к движению в пространстве. То есть животные обладают не только животной, но и растительной душой.

И наконец, совсем немного существ обладает способностью рассуждения и размышления. Эти существа распадаются на две группы: люди и бог. Люди, обладая способностью к рассуждению и размышлению, обладают как животной, так и растительной душой. Бог, как было уже сказано, обладает лишь разумной душой. Человек – и растение, и животное. Бог – только бог. Так образуется лестница живых существ в психологическом аспекте.

Аристотель также считает, что в большинстве случаев душа ничего не испытывает без тела и не действует без него, например, при гневе, отваге, желании, вообще при ощущениях. Он приводит примеры, доказывающие, что эмоции – функции не только души, но и тела. Однако разумная душа – не энтелехия тела. Вот относительно ума и способности к умозрению для Аристотеля не очевидно, существуют ли они отдельно и независимо от тела или же нет, но ему "кажется, что они – иной род души и что только эти способности могут существовать отдельно, как вечное – отдельно от преходящего".

Итак, Аристотель утверждал, что душа относится к телу, как форма к материи. Но вместе со всем этим он допускал существование разума, называя его формою форм. Относительно этого разума душа представляет материю. Душа принадлежит не только человеку: каждое органическое существо одарено жизненною силою, или душою, в которой заключается внутренняя причина и конечная цель всякого органического движения или развития. На этом оснований Аристотель допускает, что степень телесного совершенства зависит от жизненной силы, или души, а не наоборот, как это утверждали некоторые из прежних греческих мыслителей.

Зарождение сакрального подхода к проблеме души

Одной из важнейших характеристик средневековой науки, в частности психологии, была ее тесная связь с религией. Точнее говоря, небогословской, внецерковной науки в то время в Европе не существовало. Ее важной особенностью в этот период было появление сакральности, от которой психология избавлялась при переходе от мифологии к научному знанию в VII-VI вв. до н.э зависимость от религии снова поставила вопрос о связи и взаимовлиянии знания и веры, который и стал важнейшим для ученых на протяжении всего этого периода.

Начало нового этапа в развитии психологии было связано с фактическим изменением ее предмета, так как официальной наукой о душе стало богословие. Поэтому психология должна была либо полностью уступить богословию исследование психики, либо найти себе некоторую нишу для исследования. Именно в связи с поисками возможности для изучения единого предмета в разных его аспектах происходили основные изменения во взаимоотношениях богословия и психологии.

После начального этапа развития психология начала стремиться к тому, чтобы найти свое место в исследовании души, определить тот круг вопросов, который может быть ей отдан богословием. Естественно, что это привело частично к пересмотру предмета психологии – в содержании души была выделена особая категория, подлежащая научному исследованию.

Именно тогда в психологии возникло направление, получившее название деизм, которое утверждало, что существуют две души – духовная (ее изучает богословие) и телесная, которую изучает психология. Таким образом, появился предмет для научного изучения.

В церковной психологии, а в сущности, в одном из разделов богословия, также проводились важные исследования, направленные на изучение способов манипуляции большой массой людей, приемов снижения психического напряжения. Для того чтобы лучше понять смысл этих исследований, необходимо попытаться осознать особенности сознания средневекового человека, которое существенно отличалось от современного.

Высокая степень укорененности в группе делала самосознание средневекового человека почти тождественным сознанию, т. е. каждый считал себя членом определенной социальной группы, имеющим те же стереотипы, те же права и обязанности, что и другие. Жесткая иерархия, которая не давала людям возможности изменить свой социальный статус, получить свободу от ограничений, наложенных на них обществом, давала и некоторые психологические преимущества, повышая уверенность людей в себе и в правоте своей позиции, разделяемой группой.

Уверенность в незыблемости существующих правил повышал и тот факт, что люди не имели достаточных знаний о том, что находится за границами их географического мира. Поэтому представления о нормах и правилах поведения, о ценностных ориентациях, существующих в определенной области, считались абсолютными и обязательными для всех. Уверенность в универсальности и однотипности пути развития личности делала данные нормы чрезвычайно жесткими.

Это сужало вариативность поведения, фрустирируя любые попытки преодолеть стереотипы, свойственные наиболее активным и творческим личностям. Жесткая фиксация единственного социально одобряемого типа развития существенно сужала адаптационные возможности тех людей, которые вследствие индивидуальных особенностей (импульсивности, решительности, стремления к анализу, а не к принятию на веру информации) отличались от общепринятых, модельных типов личности.

В то же время отсутствие альтернативных способов социальной адаптации облегчало этот процесс для большинства людей. Облегчало адаптацию и сознание безграничности жизни человека, так как уверенность в бессмертии души, возможности повторения, пусть и не полного, жизненного пути давала надежду на исправление ошибок, освобождение от трудностей, бедности, болезней выпавших в земной жизни на долю человека. Это помогало менее эффективно воспринимать трудности, опасности, смерти близких повышало психологическую устойчивость многих людей.

И сакральное отношение к проблемам души способствовало этому. Если душа становилась понятием более близким к церковной психологии, то и проблемы ее решались, исходя из богословских догматов. Собственно психологии оставались лишь соматические проявления психических отклонений (заболеваний), а также связь психики с сугубо соматическими болезнями.

Выводы

Античный мир отличался, если можно так выразиться, почти исключительно биологической оценкой человека; это ярче всего выступает в античных привычках жизни и в античных правовых отношениях. В Средние же века – поскольку тогда вообще говорили о ценности человека – человеку давалась метафизическая оценка, которая возникла вместе с мыслью о ценности человеческой души.

Учение о душе как научная теория прошло длительный путь. Аристотель Стагирит, говоря трех типах души, фактически отказывает человеческой душе в бессмертии (хотя и не заявляет об этом прямо). Средневековая философия, как известно, теоцентрична, в связи с этим происходит преломление осмысления духовности сквозь божественные начала, и психология, ставшая к этому времени частью философии, определяет душу как некое сакральное понятие, которое прежде всего должно принадлежать богословию, т.е. той его части, которую можно обозначить, как церковную психологию.

Тем не менее, бесспорно, что проблема духовности человека является важнейшей и для античной, и для средневековой философии и психологии. Но если духовность человека в античной философии понималась, как его способность осознавать себя частью большого космоса, поступать в соответствии со знаниями об этом мире, то средневековье и позднейшая христианская мысль, прежде всего, несет в себе осознание бездонности, глубины человеческого бытия.

При всей ограниченности сакрального подхода, он стал своего рода ступенькой в понимании сути души. Фундирующим началом личности является совесть – она скорее сопричастна к внутреннему миру человека, к его намерениям, чем к внешним проявлениям и поступкам. Христианская рефлексия это окончательная убежденность в несводимости человеческого "я" ни к совокупности чувственных образов внешнего мира, ни к психологическим, эмоциональным переживаниям. На поле противоречия между тем, что человек, "венец творения", созданный по подобию Бога и практическими осуществлениями его интенций, разворачивается духовное становление человека.

Литература

1.Аристотель. Сочинения: В 4 т. Т. 1. Ред В. Ф. Асмус. – М.: Наука, 1976.

2.Асмус В.Ф. Античная философия: Учебное пособие.2-е издание. М.: Высшая школа, 1986.

3. Лосев А.Ф. История античной философии. М.: Мысль, 1989.

4. Рассел Б. История западной философии. Новосибирск: Сиб. унив. изд- во, 2001.

5. Степанов С.С. Психология в лицах.- М.: ЭКСМО-Пресс, 2001

6. Толковый психологический словарь А. Ребера.- М.: ИНФРА-М, 2001

7. Хрестоматия по психологии, сост. В. Мироненко.- М.: Просвещение, 1987