Отграничение бандитизма от смежных составов преступлений

Проблемные вопросы отграничения бандитизма от смежных составов преступлений

Статьи по теме
Искать по теме

Общие подходы к квалификации бандитизма и разграничении его со смежными составами преступлений

Бандитизм следует отличать от разбоя (ст. 162), организации вооруженного формирования или участия в нем (ст. 208), организации преступного сообщества (ст. 210), посягательства на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277), вооруженного мятежа (ст. 279), диверсии (ст. 281).

Для отграничения бандитизма от разбоя, совершенного организованной группой, главным является отсутствие признака вооруженности. Бандитизм отличается от организации вооруженного незаконного формирования по целям создания. Создание незаконного вооруженного формирования не преследует цели нападений на граждан и организации и совершения общественных преступлений. Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, диверсия и вооруженный мятеж в отличие от бандитизма преследуют политические цели.

Анализ литературы и судебной практики позволяет признать наличие некоторых проблем, связанных с квалификацией преступлений, предусмотренных ст. 282.1 и ст. 282.2 УК РФ. В настоящей работе мы попытаемся предложить возможные варианты решения некоторых из них с учётом рекомендаций, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 г. N 11 "О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности".

Понятия экстремистской организации в постановлении не приводится и её признаки не раскрываются. Оно содержится в ст. 1 ФЗ от 25 июля 2002 г. "О противодействии экстремистской деятельности": экстремистская организация – это общественное или религиозное объединение либо иная организация, в отношении которых по основаниям, предусмотренным указанным федеральным законом, судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности.

Следует учитывать, что экстремистская организация может осуществлять и непреступную экстремистскую деятельность, например пропаганду и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики, ответственность за которые предусмотрена ст. 20.3 КоАП. Так, признавая экстремистской приморскую региональную правозащитную общественную организацию "Союз славян" (ПРПОО "Союз славян"), суд указал, что она для экстремистской деятельности использует Интернет-сайт, в одном из разделов которого размещены фотографии с нацистской символикой. В разделе "Магазин" размещено предложение о продаже нацистской атрибутики (флагов 3-го рейха по индивидуальным заказам и эскизам – штандарт фюрера, партийный флаг НСДАП, флаг партайгеноссе, боевой флаг вермахта и других флагов, с указанием конкретного наименования и цены изготовления). Это обстоятельство, как указал суд, свидетельствовало о наличии в действиях ПРПОО "Союз славян" пропаганды нацистской символики.

Кроме того, экстремистская организация не носит обязательного преступного характера, поскольку юридически "порождена" не уголовным законом и имманентной связи с какой-либо формой соучастия не имеет.

Непреступная сущность экстремистской организации прослеживается и в рекомендациях, излагаемых Пленумом Верховного Суда РФ относительно квалификации действий, входящих в объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 282.2 УК.

Во-первых, применительно к экстремистской организации в ст. 282.2 УК не указаны такие признаки объективной стороны, как создание и руководство, хотя последние предусмотрены ст. 209, 210, 282.1 УК относительно соответствующих криминальных формирований. В диспозиции части первой этой статьи закреплён лишь один такой обобщённый признак, как организация деятельности экстремистской организации. Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что под организацией деятельности следует понимать действия организационного характера, направленные на продолжение или возобновление противоправной деятельности запрещённой организации (например, созыв собраний, организация вербовки новых членов, шествий, использование банковских счетов, если это не связано с процедурой ликвидации) (п. 20 постановления). Как видно, о подготовке или совершении каких-либо преступлений речи не идёт.

Во-вторых, под участием в деятельности экстремистской организации рекомендовано понимать совершение лицом умышленных действий, направленных на осуществление целей экстремистской организации (проведение бесед в целях пропаганды деятельности запрещённой организации, вербовка новых участников, непосредственное участие в проводимых мероприятиях и т.п.) (п. 20 постановления).

Таким образом, можно сделать следующие выводы:

1. участие в экстремистской организации не связывается с обязательным участием в совершении конкретных преступлений, что подтверждается рекомендациями Пленума Верховного Суда РФ, который в качестве примеров такого участия приводит юридически нейтральные действия, преобразующиеся в преступление лишь по факту совершения их членами экстремистской организации;

2. применительно к совершению преступления руководителем либо участником экстремистской организации не указывается на необходимость его квалификации с учётом признака его совершения в составе организованной группы или иной формы соучастия, хотя, например, такие рекомендации приводятся Пленумом применительно к уголовно-правовой оценке совершения преступления участником экстремистского сообщества (п. 17 постановления). Это, полагаем, может рассматриваться в качестве ещё одного аргумента против отождествления экстремистской организации с преступным объединением.

Кроме того, в ч. 5 ст. 35 УК указывается, что лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за их организацию и руководство ими в случаях, предусмотренных ст. 208, 209, 210 и 282.1 УК, а другие участники организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) несут уголовную ответственность за участие в них в случаях, предусмотренных ст. 208, 209, 210 и 282.1 УК. Как видно, ст. 282.2 УК здесь не фигурирует, т.е. законодатель экстремистскую организацию не относит к организованной группе или преступному сообществу (преступной организации).

Как следует квалифицировать содеянное при одновременном наличии у объединения признаков экстремистского сообщества и экстремистской организации?

Применительно к вопросу о соотношении этих экстремистских формирований Пленум ограничивается лишь указанием на то, что для признания организованной группы экстремистским сообществом не требуется предварительного судебного решения о запрете либо ликвидации общественного или религиозного объединения либо иной организации в связи с осуществлением экстремистской деятельности (п. 12 постановления), тогда как для экстремистской организации такое вступившее в законную силу решение обязательно.

Поэтому по-прежнему сложным остаётся вопрос об уголовно-правовой оценке содеянного, когда объединение, признанное судом экстремистской организацией, обладая признаками устойчивости и организованности, совершает преступления экстремистской направленности. Рассмотрим следующие возможные ситуации.

Ситуация 1. После признания организации экстремистской её участники какое-то время совершают некриминальные действия, направленные на осуществление целей экстремистской организации (проведение бесед в целях пропаганды деятельности запрещённой организации, вербовка новых участников, непосредственное участие в проводимых мероприятиях и т.п.), и лишь после этого начинают совершать преступления экстремистской направленности.

Ситуация 2. После признания организации экстремистской её участники сразу начали совершать преступления экстремистской направленности, не осуществляя, соответственно, каких-либо иных некриминальных действий, которые можно было бы расценить как участие в экстремистской организации.

В первой ситуаций налицо реальная совокупность, так как сначала осуществляются деяния, связанные с участием в деятельности экстремистской организации, а затем действия, образующие участие в экстремистском сообществе, выражающиеся в совершении преступлений экстремистской направленности. Фактически в этом случае признаётся, что после того, как члены экстремистской организации стали совершать преступления экстремистской направленности, она перестала быть таковой и трансформировалась в экстремистское сообщество.

Так, в период с 1996 г. по 21 мая 2003 г. в г. Набережные Челны Республики Татарстан под руководством Р. действовало Татарстанское региональное отделение общероссийского патриотического движения "Русское национальное единство" (ТРО РНЕ). У ТРО РНЕ была собственная символика, размещённая на знаках, флагах, униформе его участников и распространяемых ими печатных изданиях. Основой символики были восьмиконечная звезда Богородицы, Андреевский крест и свастика, сходная с нацистской атрибутикой до степени смешения. С целью агитации населения для вступления в ряды ТРО РНЕ участники движения распространяли изготовленные в г. Набережные Челны по образцам из центрального штаба РНЕ в г. Москве листовки с изображением указанной символики и газету "Русский порядок". В этих изданиях были опубликованы статьи, обосновывающие и оправдывающие национальное превосходство русских над другими национальностями. Решением Верховного суда Республики Татарстан от 21 мая 2003 г., вступившим в законную силу, деятельность ТРО РНЕ была признана экстремистской и запрещена на территории Республики Татарстан, после чего Р. приостановил деятельность ТРО РНЕ.

В декабре 2004 г жители г. Казани М., Н. и П., зная о запрете деятельности ТРО РНЕ на территории Республики Татарстан, с целью возобновления и реорганизации его деятельности объединились между собой и организовали проведение собраний жителей города, желавших вступить в организацию "Казанское отделение РНЕ" (КО РНЕ), проводили агитационные мероприятия по привлечению в экстремистскую организацию новых членов, в том числе и несовершеннолетних. Указанные лица под руководством М. совершили несколько преступлений экстремистской направленности, что, как констатировал суд, свидетельствовало о преобразовании экстремистской организации в организованную группу лиц – экстремистское сообщество, основной сферой деятельности которого было проведение агитационных мероприятий, распространение печатной продукции и другие действия, направленные на возбуждение национальной, расовой ненависти и вражды, унижение национального достоинства, пропаганду исключительности, превосходства и неполноценности граждан по признаку их отношения к национальной и расовой принадлежности. Действия виновных были квалифицированы по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 282.2, 282.1 и некоторыми другими статьями УК.

Следует признать, что предложенное решение хоть и является логичным и понятным, но требует важного пояснения. Выше употреблялись понятия "трансформация" и "преобразование". В рассмотренной ситуации их не следует воспринимать как синонимы используемого в теории уголовного права понятия "перерастание". Полагаем, речь не может идти о "перерастании" экстремистской организации в экстремистское сообщество, так как в противном случае совокупность исключается и содеянное следовало бы квалифицировать только по ст. 282.1 УК – по конечному более тяжкому преступлению (как, например, при перерастании кражи в грабёж или разбой). Связано это с тем, что экстремистская организация, не являясь, как было показано выше, криминальным формированием, не может "породить" организованную группу. Возникновение экстремистского сообщества – принципиально новое с юридической точки зрения событие. Факт же былой принадлежности его членов к одной экстремистской организации, общность экстремистских взглядов и т.д. могут использоваться для установления признака устойчивости вновь образованного экстремистского сообщества.

Изложенный подход представляется нам приемлемым ещё и потому, что в судебной практике допускается квалификация по совокупности в случаях "пересечения" двух даже исключительно преступных объединений, участие в каждом из которых уже образует состав самостоятельного преступления, хотя эти объединения относятся к разным формам соучастия: согласно п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 г. N 12 "О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участия в нем (ней)", если участники преступного сообщества (преступной организации), наряду с участием в сообществе (организации), создали устойчивую вооружённую группу (банду) в целях нападения на граждан или организации, а равно руководили такой группой (бандой), содеянное образует реальную совокупность преступлений и подлежит квалификации по ст. 209 и 210 УК.

Соответственно, в анализируемой ситуации исключается возможность идеальной совокупности – одно и то же экстремистское объединение не может одновременно признаваться и экстремистской организацией, и экстремистским сообществом.

Во второй же из приведённых ситуаций в силу того, что после признания организации экстремистской её участники сразу начинают совершать преступления экстремистской направленности, она, соответственно, преобразуется в экстремистское сообщество. Поэтому содеянное должно квалифицироваться только по ст. 282.1 УК.

Подчеркнём, что в обеих рассматриваемых ситуациях мы исходили из приобретения экстремистской организацией необходимых признаков экстремистского сообщества, в основе которых лежат традиционные признаки организованной группы. Это предположение вполне допустимо, ведь экстремистской организации во многом присущи свойства, которые впоследствии могут в такие признаки преобразоваться (тесная связь между членами, организованность и пр.). Однако следует признать, что это происходит не всегда, поэтому совершение членами экстремистской организации преступлений экстремистской направленности не стоит рассматривать как автоматическое её преобразование в экстремистское сообщество.

Разграничение бандитизма и разбоя, совершенного группой лиц по предварительному сговору

Бандитизм отличается от разбоя, совершенного группой лиц по предварительному сговору, по следующим признакам:

1. банда – это сплоченная устойчивая группа, при разбое же группа лиц может договориться о совершении одного нападения на граждан или учреждение;

2. бандитизм требует наличия оружия у членов банды, а при разбое необходимо применение оружия, а не только его наличие;

3. при разбое могут быть использованы в качестве оружия предметы, собственно оружием не являющиеся, а для состава бандитизма необходимо наличие оружия в собственном смысле слова, то есть предметов, специально предназначенных для поражения живой цели;

4. состав бандитизма является оконченным с момента создания банды, тогда как разбой окончен с момента нападения с целью хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.

5. Понятие "нападение" при бандитизме несколько шире, чем "нападение" при разбое, совершенного группой лиц по предварительному сговору с применением оружия.

Опыт советской и постсоветской истории, нынешние криминогенные реалии, казалось бы, не дают никаких поводов сомневаться в том, что бандитизм – это отдельный особо опасный вид поведения вооружённой группы людей, специально объединившихся для нападений на граждан или организации.

Между тем в средствах массовой информации "бандитами" наряду с теми, кто действительно виновен в бандитизме, часто называют и группы воров: "форточников", "барсеточников", угонщиков автомобилей; лиц, совершающих мошенничество, подделку документов, злоупотребляющих должностными полномочиями либо получающих взятки. И это нельзя объяснить только правовой безграмотностью представителей СМИ или использованием ими звучных жаргонизмов. Бандитизм как вид преступления в судебной практике фактически утратил своё самостоятельное значение.

Такая же ситуация до недавнего времени складывалась и применительно к терроризму, ибо и состав преступления, предусмотренный ст. 205 УК (террористический акт), не охватывал никаких совершённых при террористических действиях деяний против собственности, здоровья и жизни. Теперь согласно п. 9 постановления пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 г. N 1 "О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности" даже и тогда, когда террористический акт повлёк умышленное причинение смерти человеку (либо двум и более лицам), содеянное охватывается п. "б" ч. 3 ст. 205 УК и дополнительной квалификации по ст. 105 УК не требует.

Распространённость бандитизма отнюдь не меньше распространённости терроризма и по общественной опасности он не намного уступает последнему, да и в уголовно-правовой литературе сохраняется мнение о том, что "дополнительным объектом преступления могут выступать жизнь, здоровье, отношения собственности, нормальное функционирование предприятий, организаций, учреждений, транспорта", норма, предусмотренная ч. 2 ст. 209 УК ("участие в устойчивой вооруженной группе (банде) или в совершаемых ею нападениях"), не обладает самостоятельным содержанием, по сути превратилась в юридическую фикцию. Ведь в силу п. 13 постановления пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. N 1 "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм" и его неоднократных указаний по конкретным делам, поскольку нападение, совершаемое бандой, не охватывает "преступных действий, образующих самостоятельные составы преступлений", виновное лицо "несет ответственность за каждое преступление по соответствующей статье или части статьи УК РФ".

С учётом же того, что "создание устойчивой, вооруженной группы (банды) в целях нападения на граждан или организации, а равно руководство такой группой (бандой)" ч. 1 ст. 209 УК без совершённых бандой нападений реального вреда основному непосредственному объекту этого преступления основам общественной безопасности не причиняет, а лишь ставит его в опасность причинения вреда, а также в связи с тем, что нападение – это всегда какие-либо преступные действия (от угрозы убийством и побоев до насилия, опасного для жизни или здоровья, и убийства), такое понимание Верховным Судом РФ "нападения" как признака объективной стороны бандитизма фактически лишает этот признак своего собственного содержания, а нормы, предусмотренные ст. 209 УК, – объектов охраны. Содержанием "нападения" при бандитизме, следовательно, каждый раз выступает какое-либо из преступлений против личности или собственности с соответствующими им объектами. Дополнительными объектами охраны ст. 209 УК, не охватывающей составы этих преступлений, таким образом, не могут считаться ни жизнь, ни здоровье, ни отношения собственности, ибо они – это неразрывно связанные с основным объектом общественные отношения, охраняемые поэтому уголовным законом наряду с таковым от отдельных видов преступных деяний, выраженных в уголовно-правовых нормах посредством конкретных (основных) составов преступлений. Однако ни того, ни другого, ни третьего упомянутое разъяснение не учитывает. Если предполагать, как это, по существу, и делает Верховный Суд РФ, что "нападение" при бандитизме всегда сопряжено с совершением и других преступлений, то так же точно связанными надо считать и объекты охраны норм о бандитизме и этих преступлений. Отсюда следует: нет преступления – нет и его объекта; а значит, если нет самостоятельно выраженного в законе отдельного вида преступного деяния (бандитизм), то и норма, вроде бы направленная на защиту общества от такого деяния, утрачивает индивидуальность своих непосредственных объектов, становится несамостоятельной, зависимой при применении от других норм Особенной части УК.

Между тем из содержания закона (диспозиций чч. 1 и 2 ст. 209 УК) подобный вывод совсем не следует. Нападение, совершаемое бандой, – это нападение вооружённой устойчивой группы лиц, созданной специально в целях нападения на граждан или организации. Поэтому такое нападение причиняет не просто вред общественной безопасности, а колеблет сами её основы. Потому и нападение при бандитизме, как всегда и считалось, опаснее любых нападений, сопряжённых с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия. Вместе с тем с содержательной стороны, поскольку общественная безопасность как основной непосредственный объект бандитизма предполагает и наличие его дополнительных объектов: жизни, здоровья, собственности многих лиц, нападение при бандитизме включает в себя лишь насильственные деяния, направленные против этих объектов охраны. При этом по причине изменения приоритетов действующего уголовного законодательства, да и отчасти потому, что бандитизм сейчас в законе не определяется как иное государственное преступление, такое нападение не может охватывать убийства. Тогда как причинение при нападении, совершённом бандой, смерти по неосторожности, как и умышленное причинение любого из видов вреда здоровью (включая и тяжкий вред здоровью, повлёкший по неосторожности смерть потерпевшего), всякого рода угрозы жизни и здоровью, должны охватываться составом ч. 2 ст. 209 УК.

Исторически и социально обоснованно бандитизм всегда считался опаснее вооружённых групповых разбоев и охватывал их, ибо устойчивость и цель совершения многочисленных нападений на граждан у банды изменяет направленность таких разбоев: они начинают потрясать основы общественной безопасности, причиняя вред жизни, здоровью и собственности многих граждан и одновременно вызывая страх за эти блага у огромного количества людей, нанося при этом, скорее всего, и вред "нормальному функционированию предприятий, организаций, учреждений, транспорта". Поскольку общественная безопасность как объект уголовно-правовой охраны вмещает в себя общественный порядок, в иерархии объектов она занимает гораздо более высокое место, по объёму шире, а по содержанию однородна с ним (о чём свидетельствует сопоставление названий разд. IX ("Преступления против общественной безопасности и общественного порядка"), гл. 24 ("Преступления против общественной безопасности") и объектов охраны норм, предусмотренных ст. 213 (хулиганство) и ст. 214 (вандализм), входящих в эти раздел и главу УК), постольку устойчивые и вооружённые группы хулиганов и вандалов, объединившиеся для совершения указанных преступлений и нападений на граждан или организации, представляют собой не что иное, как созданные банды, а совершение ими нападений должно расцениваться как бандитизм и квалифицироваться соответственно по чч. 1 или 2 ст. 209 УК.

Вместе с тем общественная безопасность, как объект охраны норм гл. 24 УК в настоящее время при конституционно продекларированном постоянном возрастании ценности и индивидуальной защищённости прав и интересов личности каждого гражданина не способна охватить собой все содержательно весьма разнообразные, многочисленные, иногда и важнейшие интересы личности. Так, известные советскому периоду случаи нападения банд на женщин с последующим их изнасилованием (нередко совершаемые и теперь), тогда охватываемые лишь нормой о бандитизме, сейчас должны квалифицироваться как в силу неоднородности объектов охраны, так и с учётом несовпадения объективных признаков соответствующих деяний по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 209 и пп. "а", "б" ч. 2 ст. 131 УК, как бандитизм и изнасилование, совершённое организованной группой и соединённое с угрозой убийства или причинением тяжкого вреда здоровью (последнее обусловливается вооружённостью банды и всегда отчётливо осознаётся потерпевшей). Также самостоятельно надо квалифицировать и нападения, совершаемые бандой, сопряжённые с похищением людей (ч. 2 ст. 209 и п. "а" ч. 3 ст. 126 УК). Между тем такому, как представляется, обоснованному, пониманию содержания термина "нападение" препятствует недооценка законодателем характера и степени общественной опасности бандитизма. Бандитизм (ч. 2 ст. 209 УК), будучи в целом значительно опаснее входящих в его состав указанных преступлений против жизни, здоровья, собственности и общественного порядка, по строгости санкций равен разбою при особо квалифицирующих обстоятельствах (ч. 4 ст. 162 УК) и только по наличию дополнительного наказания – штрафа и сохранившегося минимума его санкции в восемь лет лишения свободы при отсутствии таковых в санкции ч. 4 ст. 111 УК он превосходит умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее по неосторожности смерть потерпевшего. Поэтому было бы вполне социально оправданным и адекватным общественной опасности бандитизма увеличение максимума санкции ч. 2 ст. 209 УК до двадцати лет лишения свободы.

Такое увеличение максимума наказания за нападение, совершённое бандой, послужило бы основанием изменения п. 13 постановления пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. N 1 "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм". В новой редакции пункт мог бы выглядеть примерно так:

"Судам следует иметь в виду, что, поскольку объектами охраны ст. 209 УК РФ, устанавливающей ответственность за создание банды, руководство и участие в ней или в совершаемых ею нападениях, помимо общественной безопасности являются жизнь, здоровье и собственность, а в отдельных ситуациях и общественный порядок, насильственные деяния, опасные для жизни или здоровья, направленные на причинение вреда этим объектам, в прогрессе совершаемого бандой нападения полностью охватываются составом бандитизма. Указанные деяния подлежат дополнительной квалификации по ст. 105 УК РФ лишь в случаях совершения при нападении банды убийства".

Литература

1. Конституция Российской Федерации, 1993 г.

1. Нормативные правовые акты

2. О государственной охране: федеральный закон от 27 мая 1996 г.(в действующей редакции) // Российская газета. – 1996. – 6 июня – № 106.

3. Об оружии: закон Российской Федерации от 13 декабря 1996 г. (в действующей редакции) // СЗ РФ. – 1996. – № 51. – Ст. 5681.

4. О свободе совести и о религиозных объединениях: федеральный закон РФ от 26.09.1997 № 125-ФЗ (в действующей редакции)// СЗ РФ. – 1997. – № 39.

4. О противодействии экстремистской деятельности: федеральный закон РФ от 25.07.02 № 114-ФЗ (в действующей редакции)// СЗ РФ. – 2002. – № 30. – Ст. 3031.

5. О внесении изменений в статьи 1 и 15 Федерального закона "О противодействии экстремистской деятельности": федеральный закон РФ от 27.07.06 № 148-ФЗ(в действующей редакции) // СЗ РФ. – 2006. – № 31. – Ч. 1. – Ст. 3447.

6. О противодействии терроризму: федеральный закон от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ (в действующей редакции)//СЗ РФ. – 2006.- №11. – Ст. 1146.

15. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 февраля 2012 г. N 1 г "О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности". СЗ РФ. – 2012. – № 1. – Ст. 8.

16. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 г. N 11 г. "О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности". СЗ РФ. – 2011. – № 11. – Ст. 4.

2. Монографии, учебники, учебные и справочные пособия

17. Агапов, П.В. Бандитизм: социально-политическое, криминологическое и уголовно-правовое исследование: Монография / П.В. Агапов; под ред. Н.А. Лопашенко. – Саратов: СЮИ МВД России, 2012.

18. Базаров, Р.А. Освобождение от уголовной ответственности и наказания: Учебное пособие / Р.А. Базаров, К.В. Михайлов – Челябинск: Челябинский юридический институт МВД России, 2011.

19. Войтович, А.П. Примечания в уголовном законе (сравнительноправовое исследование): Монография / А.П. Войтович; отв. ред. А.И. Чучаев. – Владимир, 2012.

20. Васин, Ю.Г. Криминологическое и уголовно-правовое прогнозирование законодательной деятельности в сфере борьбы с организованной преступностью (методологические и методические проблемы): / Ю.Г. Васин. – М., 2009. – С.23.

21. Игнатов, А.Н. Курс российского уголовного права: В 2 т. Особенная часть / А.Н. Игнатов, Ю.А. Красиков. – М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА – ИНФРА М), 2012. С. 251.

22. Кадников, Н.Г. Квалификация преступлений и вопросы судебного толкования: теория и практика: Учебное пособие / Н.Г. Кадников. – М.: Изд- во НОРМА, 2011.

23. Коряковцев, В.В. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации /В.В. Коряковцев, К.В. Питулько. – СПб.: Питер, 2012.

24. Мельниченко, А.Б. Уголовное право. Общая и особенная части. Учебное пособие / А.Б. Мельниченко, С.Н. Радачинский. – М., ИМЦ ГУК МВД России, 2012.

25. Ожегов, С.И. Словарь русского языка: Ок. 60000 слов и фразеологических выражений / С.И. Ожегов; под ред. Л.И. Скворцова. – М.: ООО "Изд-во Оникс": ООО "Изд-во "Мир и Образование", 2011. С. 102.

26. Попова, О.А. Проблемы дифференциации ответственности за бандитизм (исторический и уголовно-правовой аспекты): Монография / О.А. Попова. – Екатеринбург: Уральская государственная юридическая академия, 2011.

27. Российское уголовное право. Особенная часть: Учебник / Под ред. М.П. Журавлёва, С.И. Никулина. – М.: Издательство "Щит-М", 2011.

28. Савельев, Д.В. Соучастие в преступлении. Преступная группа: Учебное пособие / Д.В. Савельев. – Екатеринбург: Уральская государственная юридическая академия, 2011.

29. Современный словарь иностранных слов. – М., 2010.

30. Современный словарь по психологии / Авт.-сост. В.В. Юрчук. – Минск, 2010.

31. Уголовное право России. Особенная часть: Учебник / Под ред. Б.В. Здравомыслова.-М., 2012.

32. Уголовное право России. Части Общая и Особенная: Учебник / М.П. Журавлев, А.В. Наумов; под ред. А.И. Рарога. – М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2012.

33. Уголовное право. Особенная часть. Учебник для вузов / Под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой, Г.П. Новоселова. – М.: Издательство НОРМА, 2010.

34. Шеслер, А.В. Преступления против общественной безопасности: Учебное пособие / А.В. Шеслер, С.М. Мальков. – Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России, 2010.

35. Шеслер, А.В. Криминологические и уголовно-правовые аспекты групповой преступности: Учебное пособие / А.В. Шеслер. – Тюмень: Тюменский юридический институт МВД России, 2010.

Статьи

36. Агапов, П. Организация преступного сообщества (преступной организации): некоторые проблемы юридической оценки / П. Агапов // Уголовное право. – 2012. – № 2. – С. 4-8.

37. Корж, В. Законодательное определение организованных форм преступной деятельности и проблемы расследования (по уголовному законодательству России, Украины и Беларуси) / В. Корж // Уголовное право. 2012. -№ 3. – С. 125-127.

38. Петрушенков А.Н. Устойчивость как неотъмлемый признак организованной преступной группы / А.Н. Петрушенков // "Черные дыры" в российском законодательстве. – 2011. – № 4. – С. 491-494.

39. Попова, О. Квалификация бандитизма / О. Попова // Российская юстиция. – 2012. -№ 1. – С. 58-59.

40. Соловьев, Р. Специальные виды освобождения от уголовной ответственности / Р. Соловьев // Законность. – 2011. – № 11.- С.29-33.

41. Шутемова, Т. Особенности доказывания создания банды / Т. Шутемова // Законность. – 2009. – № 9. – С. 15-16.

42. Шутемова, Т.В. Понятие банды и бандитизма. Виды банд / Т.В. Шутемова // Следователь. – 2010. – № 9. – С. 10-12.

3.Материалы судебно – следственной практики

43. Архив Пермского областного суда. – Дело № 2-150/03.

44. Архив Пермского областного суда. – Дело № 2-13/05.

45. Архив Пермского областного суда. – Дело № 2-04/04.

46. Архив Пермского областного суда. – Дело № 2-08/06.

47. Архив Пермского областного суда. – Дело № 2-33/05.