Ошибки в уголовном праве и их правовое значение

Ошибки в уголовном праве и их правовое значение.

Статьи по теме
Искать по теме

Становление и развитие научных взглядов на проблему ошибки в науке уголовного права

В уголовно-правовой литературе издавна большое внимание уделяется проблеме ошибки в уголовном праве, которая возникает в сознании лица, совершающего общественно опасное деяние, относительно юридических или фактических обстоятельств содеянного. Неправильное представление преступника о наличии обстоятельств, характеризующих состав преступления, оказывает существенное влияние на установление его вины, ее форм, что в свою очередь предопределяет установление пределов уголовной ответственности, а также влияет во многом на назначение наказания. В некоторых случаях ошибка может послужить основанием для признания деяния лица непреступным, хотя на первый взгляд, оно и содержит все необходимые признаки состава преступления.

Ошибка как категория стала объектом изучения со времен древнегреческого философа Аристотеля, который был одним из первых, кто обратился к ним. Аристотель впервые систематизировал ошибки (чаще называя их "логическими пороками софистических рассуждений") посвятив этому вопросу трактат "О софистических опровержениях" [24, С.535]. Основанием логических пороков или ошибок Аристотель считал неправильное применение словесных выражений либо нарушение правил логических операций. Главное заключается в том, что уже в то время ученый проследил связь порока или ошибки с психической деятельностью индивида, происходящей в его сознании.

Как правовая категория ошибка впервые стала объектом исследования в древнем Риме. Римское право устанавливало, что "под ошибкой понимается расхождение между волей и ее выражением или между манифестированной волей и подлежащим интересом, вызванное неосведомленностью субъекта об обстоятельствах дела" [5, С. 314]. Из приведенного определения можно вычленить основу понятия ошибки, которую составляет незнание об обстоятельствах дела на основе заблуждения.

Римляне не разработали общую теорию ошибки и рассматривали каждый случай в отдельности. Однако именно древнеримские юристы впервые подняли вопрос о влиянии ошибки на ответственность лица, ее допустившего, заметив специфичность некоторых случаев. Те деяния, в которых присутствовала ошибка субъекта, признавались безнаказанными, однако при этом пропагандировался принцип: незнание закона не освобождает от уголовной ответственности. По словам М. Б. Фаткуллиной, это было вызвано тем, что "государство и общество в тот период старались блюсти интересы личности в области соблюдения её прав и свобод, насколько это было возможно. Обязанности и права граждан были регламентированы. Поэтому законодательство предусматривало положение, определяющее, каким образом ошибка в праве может повлиять на ответственность человека, совершившего противоправный поступок, и возможные последствия" [51, С. 12].

Положения древнеримской науки были восприняты теорией уголовного права многих стран средневековой Европы, хотя и не носили характер аксиомы: в случае возникновения затруднений при разрешении уголовно-правовых вопросов по этой проблеме могли обратиться к римскому праву. Вместе с тем более глубокие исследования тогда не проводились, поскольку в период абсолютизма, всевластия церкви приоритет в иерархии ценностей отдавался интересам монарха, феодалов, духовенства, но не человека и гражданина.

Только в начале-середине XIX века, во времена бурного развития буржуазных отношений, у ученых-правоведов вновь проявился интерес к изучению проблемы ошибки в уголовном праве. Ими была поставлена цель выработки и законодательного закрепления общих положений о порядке привлечения к уголовной ответственности лица, ошибавшегося в том или ином признаке преступления. Идеи и теоретические разработки юристов по данной проблематике впоследствии нашли отражение в уголовных кодексах многих стран. Так, В 1903 году в Норвегии был принят уголовный кодекс, ст. 57 которого закрепила право суда освобождать лицо, совершившее преступление, от наказания или значительно его уменьшать в случае ошибки в праве [41, С. 215]. Право суда уменьшать наказание было закреплено и в уголовном кодексе Японии [27, С. 494].

В Российской империи относительно проблемы ошибки в уголовном праве наблюдалась та же тенденция, что и в Европе. Долгое время этим вопросом никто особо не интересовался, каких-либо конкретных положений об ошибке в законодательстве также не содержалось. Вместе с тем, уже при Петре I в основных законах находит закрепление правило, гласившее, что "никто не может отговариваться неведением закона, если только закон был обнародован установленным порядком" [21, С. 494]. Позднее Екатериной II также был издан наказ, в котором говорилось, что "уложение, все законы в себе содержащее, должно быть книгою весьма употребительною, и которую бы за малую цену достать можно было, наподобие букваря. Преступления не столь часты будут, чем большее число людей уложение читать и разуметь станут. И для этого предписать надлежит, чтобы во всех школах учили детей грамоте попеременно из церковных книг, и из тех книг, кои законодательство содержат" [21, С. 494].

Современные правоведы отмечают, что в теории уголовного права и в практике применения уголовного закона на протяжении XVII-XVIII веков вопрос об ошибке возникал не так часто и, криминалисты того времени не выделяли, не обособляли случаи ошибки. Так, например, в преступлениях, при наличии ошибки в объекте и при отклонении действия, вместо покушения и совокупности преступлений в вину вменялось оконченное умышленное правонарушение [37, С. 29].

Представители российской юридической мысли начали проявлять особо выраженный интерес к проблеме ошибки в уголовном праве только к середине XIX века, когда насущным стал вопрос об отмене крепостного права. При этом научная мысль того времени, осознав важность проблемы ошибки для установления вины лица, совершившего преступление, склонилась к тому, что требуется не просто теоретическая разработка проблематики, но и законодательное закрепление положений об ошибке в уголовном законе. Это привело к тому, что в 1845 году в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных появилась ст. 99, посвященная данному вопросу. В ней говорилось: "Кто учинит что-либо противоправное закону единственно по совершенному, от случайной ошибки или вследствие обмана происшедшему, неведению тех обстоятельств, от коих именно деяние его обратилось в противозаконное, тому содеянное им не вменяется в вину. Включение в Уложение ст. 99 повлекло изменения в ст. 92. Кроме перечисленных в ней обстоятельств, исключающих преступность деяния, в п. 4 данной статьи включили также еще одно – случайную ошибку или обман" [68, С. 18].

В дальнейшем в Уложение вносились поправки и дополнения. Так, 9 марта 1864 года был принят закон о негодном покушении, вошедший в ст. 115 Уложения издания 1866 года. В нем говорилось, что покушение признавалось оконченным и в том случае, когда предположенное зло не воспоследовало только по безвредности употребляемых средств. Ненаказуемым являлось покушение, если негодные средства были выбраны виновным по его крайнему невежеству или суеверию (наговоры, нашептывания, заклинания и т. п.). Лицо в данном случае подвергалось наказанию за преступный умысел в соответствии со ст. 111 Уложения [21, С. 725]. В 1884 году была принята ст.1456 Уложения, закрепляющая положения о частном виде ошибки – ошибке в личности: "Кто, имея намерение нанести кому-либо смерть, вместо сего лица, по ошибке или иному случаю лишит жизни другого, тот подвергается тому же самому наказанию, какому, на основании предшедших 1449-1455, он должен бы подвергнуться, если бы умертвил того, на жизнь которого он имел умысел. На точном основании 1456 статьи Уложения; виновный в том, что, задумав убить своего отца, по ошибке лишил жизни другое лицо, подвергается наказанию определенному за отцеубийство" [18, С. 325]. Анализируя данную статью, следует констатировать, что она посвящена ошибке в личности (в Уложении же ее рассматривали как ошибку в объекте). Ответственность за убийство не того лица, которое предполагалось убить, наступает на общих основаниях – за убийство человека, предусмотренными ст. ст. 1449-1455. Исключение составляет ситуация, при которой имелся умысел на убийство отца, а в результате пострадал другой человек. В этом случае ответственность наступает в зависимости от направленности умысла, а именно за отцеубийство. Подобное исключение применялось вследствие того, что уголовное законодательство того времени содержало указание о большей виновности убийцы родителя, жизнь которого охранялась более строго, чем жизнь другого гражданина. В отношении иных случаев ч. 2 ст. 1456 Уложения применяться не могла, а действовала ч. 1.

Были внесены изменения и в Уголовное Уложение издания 1903 года. Ст. 43 гласила, что неведение обстоятельства, коим обуславливается преступность деяния или которое усиливает ответственность, устраняет вменение в вину самого деяния или усиливающего ответственность обстоятельства; при неосторожности деяния правило сие не применяется, если самое деяние было последствием небрежности виновного. О негодном покушении говорилось в ст. 47: "Не почитается преступным деяние, направленное на предмет несуществующий или очевидно негодный для учинения того рода преступного деяния, которое замышлено" [20, С. 316]. Основным достижением данного издания Уголовного Уложения является то, что негодное покушение уже рассматривается как частный вид ошибки, а не как частный случай покушения.

Анализ приведенных статей Уложения, позволяет сделать следующие выводы. Доктрина уголовного права конца XIX-начала XX века стояла на позиции невменения в вину деяния, которое произошло в результате случайной ошибки или обмана. Ошибка обязательно должна быть выражена в неведении тех обстоятельств, в силу наличия которых деяние субъекта стало противозаконным. Следует также из этих положений признание влияния ошибки на установление уголовной ответственности. Уже тогда начинают вырабатывать правило ее определения: уголовная ответственность зависит от направленности умысла, хотя в тот момент, это правило применялось только в отношении случая об убийстве иного человека при желании умертвить отца.

В целом следует признать, что основные доктринальные положения по проблеме ошибки в отечественном уголовном праве разрабатывались в научных трудах теоретиков уголовного права именно дореволюционного периода. Это А. Ф. Кони, Н. С. Таганцев, А. Ф. Кистяковский, Н. Д. Сергиевский, П. П. Пусторослев, И. З. Геллер, В. Спасович, Э. Я. Немировский. Их труды относятся ко второй половине ХIХ века – началу ХХ века. По справедливому замечанию М. Б. Фаткуллиной, работы указанных авторов индивидуальны и ценны каждая по-своему, но среди выдвигаемых ими точек зрения все же можно найти и общие взгляды [51, С. 16].

В частности ни у кого из указанных авторов не вызывала сомнений правота принципа: незнание закона не освобождает от ответственности. Все они без исключения также сходились на том, что ссылка на незнание закона не может служить основанием для непривлечения лица к уголовной ответственности за совершаемое преступление. Все юристы соглашались с данным мнением, так как иначе его игнорирование могло привести к несоблюдению всех законов, принимаемых органами государства, а значит любой преступник, совершивший противозаконное деяние смог бы избежать заслуженного наказания, сославшись на незнание закона, и в дальнейшем общество ждал произвол и анархия, так как человеку было бы дозволено совершать неприемлемые для коллектива людей деяния.

Также все ученые ХIХ века, занимавшиеся проблемой ошибки в уголовном праве, на ряду с другими видами, выделяли юридическую и фактическую ошибки. Ими обращалось внимание на три подвида юридической ошибки:

1) ошибочное представление о преступности деяния, хотя оно на самом деле таковым не является;

2) ошибочное представление о непреступности деяния, когда деяние это отнесено законом к преступлениям;

3) ошибка относительно размера и вида наказания.

Из частных подвидов фактической ошибки были известны:

1) ошибка в объекте;

2) отклонение действия;

3) ошибка в характере деяния;

4) ошибка в последствиях;

5) ошибка в причинной связи.

Тот или иной ученый данный перечень расширял или сокращал.

Кроме разделения ошибки на юридическую и фактическую, дореволюционная доктрина уголовного права России содержала и иные классификации ошибок:

1) извинительные и неизвинительные;

2) отвратимые и неотвратимые;

3) которые можно избежать и неизбежные.

Данные виды ошибок были положены в основу привлечения субъекта, совершившего общественно опасное деяние, к уголовной ответственности и назначения наказания или же освобождения от неблагоприятных последствий за деяние, совершенное при наличии ошибки.

Идеи теоретиков уголовного права дореволюционного периода получили дальнейшее развитие в трудах советских и российских правоведов, однако их разработки носили уже сугубо теоретический характер и не нашли отражения в уголовных законах. Уголовные кодексы РСФСР 1922, 1926 и 1960 годов, а также Основы уголовного законодательства СССР и союзных республик 1958 года в отличие от дореволюционного законодательства положений об ошибке не содержали, что обусловливалось сложившейся исторической обстановкой.

В действующем УК РФ также отсутствует норма, определяющая ошибку, хотя при обсуждении проектов УК РФ предложения о включении в УК РФ статьи, определяющей ошибку, высказывались. Так, в проект УК 1995 г. была включена ст. 29, озаглавленная "Ошибка в уголовно-правовом запрете" [32, С. 14]. Однако положения данной статьи были сформулированы не вполне удачно, поэтому она не была включена в УК РФ. На сегодняшний день вопрос об ошибке и ее влиянии на вину и уголовную ответственность решается исключительно теорией уголовного права и судебной практикой.

Понятие ошибок в российском уголовном праве и их классификация

В УК РФ отсутствует легальное определение ошибки. Единого научного определения ошибки субъекта преступления в теории, к сожалению, также не выработано.

В уголовно-правовой литературе имеются различные определения ошибки.

В.Ф. Кириченко в своей монографии, посвященной значению ошибки в уголовном праве, под ошибкой понимает неправильное представление лица относительно общественной опасности совершаемого им деяния и о тех обстоятельствах, которые являются для него существенными, будучи элементами соответствующего состава преступления [43, С. 13].

П. С. Дагель, В. Я. Таций, Б. С. Утевский и другие авторы под ошибкой подразумевают неправильное представление лица о фактических или юридических признаках или свойствах совершаемого деяния и его последствий [39, С. 210].

Ошибка определяется и как "неверная оценка лицом, совершившим преступление, своего поведения, его последствий или фактических обстоятельств содеянного" [15, С. 449].

По справедливому замечанию В. А. Якушина, определять ошибку как неправильное представление лица относительно фактических и юридических обстоятельств деяния и его последствий нельзя, поскольку здесь акцент сделан на то, что ошибка возможна лишь на чувственном уровне процесса познания. Данное определение не учитывает, что ошибка возможна и на рациональном уровне. По мнению автора недопустимо рассматривать ошибку и как неверную оценку обстоятельств дела или всего поведения в целом, поскольку это определение, напротив, не охватывает те ошибки, которые возможны на чувственном уровне. Под понятие ошибки должны подпадать ошибки как чувственного, так и рационального уровня [54, С. 251].

Л. И. Коптякова понимает ошибку как заблуждение лица относительно фактических и юридических признаков содеянного [64, С.105], а Т. В. Кондрашова полагает, что это "заблуждение лица относительно характера и степени общественной опасности совершенного им деяния и его противоправности" [47, С. 63].

По мнению Ф. Г. Гилязева ошибка – это заблуждение относительно как объективных, так и субъективных признаков общественно опасного деяния, которые характеризуют его как преступление. При этом под субъективными признаками автор понимает как признаки личностного свойства, например, потерпевшего (его возраст, особенность профессиональной деятельности и т. д.) или соучастника (признан ли соучастник особо опасным рецидивистом, является ли он малолетним и т.д.), так и признаки субъективной стороны иных соучастников, в отношении которых лицо ошибается. Например, ошибка в содержании мотива и цели соучастника [38, С. 20].

Другие под ошибкой понимают заблуждение лица или относительно юридической характеристики деяния, или относительно фактических обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности совершенного деяния [29, С. 247].

У В. А. Якушина понятие ошибки раскрыто более подробно: "ошибка это возможное на различных уровнях сознательной деятельности заблуждение лица относительно общественной опасности и противоправности деяния, фактических обстоятельств, а также наступления общественно опасных последствий, влияющее на содержание и форму вины и уголовную ответственность" [52, С. 79].

В целом анализ уголовно-правовой литературы показал, что при определении понятия ошибки в уголовном праве, наиболее последовательны те ученые, которые раскрывают ее через заблуждение. Однако, как видим, даже среди тех ученых, которые понимают под ошибкой в уголовном праве своеобразный вид заблуждения, нет единства мнений о том, относительно каких обстоятельств существует это заблуждение.

А. В. Наумов во всех случаях раскрывает ошибку через оборот: "неправильное представление" [16, С.235].

М. Б. Фаткуллина в своем исследовании под ошибкой понимает неверное знание, полученное под влиянием заблуждения лица о фактических или юридических обстоятельствах совершаемого им деяния [51, С. 15].

Из приведенных определений можно увидеть, что ошибка характеризуется как "неправильное представление", либо "неверная оценка", либо "заблуждение лица" относительно юридических или фактических обстоятельств совершаемого им общественно опасного деяния (или относительно общественной опасности и противоправности совершенного деяния). Это свидетельствует о том, что при определении ошибки юристы используют разные понятийные категории.

Более того, анализ юридической литературы показывает, что некоторые ученые при определении того или иного вида ошибки отходят от своего же общего понятия ошибки. Так, например, А. И. Рарог юридическую ошибку определяет как неправильную оценку юридической сущности или юридических последствий совершаемого деяния. В то же время фактическая ошибка – это неверное представление лица о фактических обстоятельствах. В других источниках под ошибкой автор понимает "...заблуждение лишь относительно фактических обстоятельств, определяющих характер и степень общественной опасности совершенного деяния, либо относительно юридической характеристики деяния" [28, С. 194]. Подобное отождествление понятий при определении ошибки допускается в одном из учебных пособий по Общей части Уголовного права России. Так, определив ошибку в целом как неверное представление, юридическая ошибка раскрывается как неверная оценка [23, С. 55].

По мнению З. Г. Алиева все указанные выше формулировки понятия ошибки не могут претендовать на полное соответствие правилам определения понятий, так как не содержат каких-либо признаков, которые свидетельствовали бы о наличии именно уголовно-правовой ошибки [30, С. 35]. Он вполне обоснованно, на наш взгляд, рассматривает вопрос о понятии ошибки субъекта с позиций философии и психологии в сочетании с уголовным правом и выделяет следующие признаки уголовно-правовой ошибки:

1) ошибка в уголовном праве – есть, прежде всего, психическое отношение лица к своему деянию и его общественно опасным последствиям;

2) наличие порока в интеллектуальном и (или) волевом моменте.

При ошибке порок в интеллектуальном моменте состоит в том, что лицо в силу заблуждения либо неспособно правильно осознавать свое поведение и предвидеть его последствия, либо хотя и способно осознавать свое поведение, но неспособно предвидеть последствия, либо такое лицо предвидит иные последствия, которые объективно не могут наступить. В волевом моменте порок при ошибке состоит в неправильном направлении умственных и физических усилий на достижение поставленных целей (неправильный выбор и неправильное осуществление определенного варианта поведения);

3) заблуждение, которое является следствием порока в интеллектуальном и (или) волевом моментах и которое выступает как неправильная мыслительная деятельность, связанная с совершением преступления. В уголовном праве заблуждение проявляется в неправильной интерпретации либо неправильной оценке субъектом преступления положений уголовного закона, а также объективных свойств, относящихся к элементам состава преступления, либо обстоятельств, исключающих преступность деяния.

По мнению З. Г. Алиева все указанные признаки характеризуют уголовно-правовую ошибку и должны рассматриваться в совокупности. Отсутствие хотя бы одного из этих признаков, свидетельствует об отсутствии ошибки в целом.

Установление признаков ошибки дало возможность З. Г. Алиеву сформулировать общее определение понятия ошибки субъекта преступления: ошибка в уголовном праве есть психическое отношение лица к своему поведению и его последствиям, имеющее в интеллектуальном и (или) волевом моменте порок, обусловленный заблуждением относительно положений уголовного закона, касающихся преступности деяния, а также объективных свойств, относящихся к элементам состава преступления, либо обстоятельств, исключающих преступность деяния [30, С. 39].

Полагаем, что такое определение понятия уголовно-правовой ошибки вполне соответствует сущности ошибки.

Уголовно-правовые ошибки как любые явления социальной действительности можно разделить на определенные классы. В зависимости от того, какой признак положен в основу разделения, получают те или иные классы этих явлений. Сам процесс разделения по классам и система полученных классов называются классификацией. Классификация представляет собой устойчивую группировку "исследуемых явлений по атрибутному признаку" [13, С. 56].

Любая классификация есть определенное обобщение. Как таковая она, с одной стороны, показывает близость, единство чего-то, с другой – подчеркивает отличие этого единого от иных явлений или свойств этих явлений. "Классификация, – отмечает К. Е. Игошев, – основана на сходстве предметов и явлений в пределах каждой группы, определяющемся наличием некоторых общих свойств. При этом сходство противопоставляется несходству, тождество – различию" [13, С. 56]. Как определенное обобщение классификация в известной мере может углублять наши представления о явлении, раскрывать его новые грани и стороны. В то же время классификация есть вычленение, выделение чего-то из всеобщей связи и взаимодействия. Чтобы познать явление в целом, нужно рассмотреть его частности, пока они нам не известны, невозможно дать и общую картину явления. С учетом этого необходимо рассматривать классификацию ошибок в уголовном праве.

Анализ юридической литературы показывает, что существует множество классификаций ошибок в уголовном праве.

А. Б. Лисюткин предлагает классифицировать ошибки по источнику их возникновения, как обусловленными внешними, объективными или внутренними, субъективными факторами [48, С. 78]. В. А. Якушев и В. В. Назаров с учетом источника заблуждения при рассмотрении социально-психологической природы ошибки выделяют ошибку на уровне рационального отражения объективной реальности и ошибку на уровне чувственного отражения действительности [53, С. 8].

Н. С. Таганцевым по этому основанию выделялась ошибка в силу неведения и в силу неправильного представления [21, С. 232].

П.С. Дагель, в своих научных работах, выделил следующие возможные классификации ошибок в уголовном праве:

1) по причинам и условиям возникновения – извинительные и неизвинительные ошибки;

2) по характеру – ошибочное представление о наличии признаков, которые фактически отсутствуют, и ошибочное представление об отсутствии признаков, которые фактически имеются в наличии;

3) по значимости – существенные и несущественные;

4) по предмету заблуждения – юридические и фактические;

5) по влиянию на привлечение лица к уголовной ответственности – виновные и невиновные [63, С. 16].

В. Ф. Кириченко выделил следующие виды ошибок:

1) относительно общественной опасности деяния;

2) относительно обстоятельств, являющихся элементами состава преступления;

3) юридическую ошибку или ошибку в праве [43, С. 15].

В отличие от В. Ф. Кириченко многие ученые считают, что нужно выделять не три, а два вида ошибок. При этом одни считают, что таковыми являются фактическая и юридическая ошибка [64, С. 55], другие полагают, что ими выступают ошибки в объекте и в обстоятельствах, относящихся к объективной стороне [40, С. 164], по мнению третьих это ошибка относительно объективных или субъективных признаков общественно опасного деяния, которые характеризуют его как преступление [38, С.25].

Рассмотренные классификации ошибок, несомненно, отражают в той или иной мере рассматриваемое явление и имеют, следовательно, практическую значимость. При этом практическая значимость той или иной классификации ошибок определяется значимостью того признака, который положен в основу этой классификации. Одни из них носят вспомогательный, дополнительный характер, другие направлены на то, чтобы посредством классификации раскрыть сущность явления, определить его место в кругу других явлений.

Так, например, деление ошибок по источнику их возникновения имеет ценность только для теории уголовного права. Существенной помощи в определении виновности лица и установлении для него уголовно-правовых последствий она оказать не может. Другими словами данная классификация применительно к содержанию ошибки и влиянию ее на вину и уголовную ответственность будет иметь лишь вспомогательный, дополнительный характер.

Не имеет практического значения, по мнению большинства исследователей, деление ошибки на извинительную и неизвинительную. Л. И. Коптякова вполне справедливо, на наш взгляд, отмечает, что для уголовного права подобное разделение ошибки едва ли оправдано, поскольку извинительная ошибка есть случай, а неизвинительная ошибка охватывается категорией неосторожности [64, С. 107]. Против данной классификации ошибок возражал еще Н. С. Таганцев, который писал, что если ошибка неизвинительна, то устраняется умысел, а если ошибка извинительна, то устраняется всякое вменение [21, С. 236]. По нашему мнению, подобная классификация ошибки уместна лишь при разграничении преступного и непреступного, ибо каждая из видов ошибки данной классификации подчеркивает, раскрывает различные юридические полюса социально-значимой деятельности.

Выделение отвратимых и неотвратимых ошибок, избежных и неизбежных, виновных и невиновных определяющей роли в настоящее время также не играет.

Не велика, по нашему мнению, и практическая ценность деления ошибок на существенные и несущественные. Дело в том, что данная классификация может быть полезна только на начальном этапе оценки ошибки в уголовном праве. С её помощью правоприменитель получает возможность определить ошибки, имеющие уголовно-правовое значение и безразличные для уголовного права. Данное их разделение позволяет провести четкую границу между заблуждениями лица, которые оказывает весомое влияние на установление пределов уголовной ответственности и на квалификацию преступления, и тем неправильным представлением в сознании субъекта об окружающей его действительности, которое не учитывается уголовным правом. В. А. Якушин указывал, что существенной признается лишь та ошибка, которая влияет на содержание прав и обязанностей гражданина в правовых отношениях его с государством и, которая вследствие этого, изменяет содержание его вины, её форму, а, следовательно, и пределы уголовно-правового воздействия [55, С. 50]. Это, например, ошибка в объекте, являющаяся существенной, когда террорист, желая вызвать международные осложнения, покушается, как он считает, на жизнь представителя иностранного государства, а на самом деле устраняет постороннее лицо. В то же время большое количество ошибок можно отнести к несущественным. Это, например, случаи, когда преступник, совершая кражу автомобиля, имеет неправильное представление о стране-производителе средства передвижения, или же он заблуждается относительно количества охранников на стоянке машин. Несущественными ошибками следует также считать неправильное представление преступника о некоторых характеристиках жертвы общественно опасного деяния (национальность, внешние данные и так далее). Установив, какие ошибки относятся к существенным, в дальнейшем не представляется возможным использовать данную классификацию как практически ценную, так как из выделенной совокупности значимых для уголовного права неправильных представлений лица о содеянном не представляется возможным выделить более или менее значимые ошибки, так как все они равноценны (существенны). Поэтому помощи при квалификации деяния эта классификация оказать не может.

По мнению большинства правоведов, наибольшее теоретическое и практическое значение имеет классификация ошибок относительно юридических предписаний права и фактических обстоятельств преступления, в которой они разделяются на юридические и фактические [66, С. 10].

При юридической ошибке лицо неправильно интерпретирует, либо неправильно оценивает положения уголовного закона, касающиеся преступности деяния, а также квалификации и возможного наказания. В этой связи различают:

1) юридические ошибки относительно преступности или непреступности деяния;

2) юридическую ошибку относительно квалификации деяния;

3) юридическую ошибку относительно возможного наказания.

При фактической ошибке лицо неверно оценивает объективные свойства, относящиеся к элементам состава преступления. В зависимости от характера обстоятельств, по поводу которых у субъекта имеется ошибочное представление, различают следующие виды фактической ошибки:

1) фактическая ошибка в объекте посягательства;

2) фактическая ошибка в признаках объективной стороны;

3) фактическая ошибка в квалифицирующих признаках.

Некоторые авторы помимо названных видов выделяют в качестве самостоятельных видов фактической ошибки ошибку в предмете преступления, в личности потерпевшего, способе и средствах совершения преступления [53, С. 20]. Как представляется, выделение их в качестве отдельных видов фактической ошибки лишено смысла, так как они входят в такие элементы состава преступления как объект и объективная сторона преступления и если они имеют значение при совершении преступления, то в любом случае будут учтены.

Разделение ошибок на юридические и фактические является наиболее обоснованным и приемлемым. Данная позиция, на наш взгляд, наиболее аргументирована и в полной мере отражает сущность исследуемого явления. Именно с помощью этой классификации предоставляется возможность определить влияние той или иной ошибки на уголовную ответственность и наказание. Эта классификация, не претендуя на абсолютность, может считаться основополагающей, ведущей при рассмотрении проблемы ошибки в уголовном праве и её применении на практике.

Юридическая ошибка относительно преступности деяния

В уголовно-правовой науке принято выделять две разновидности юридической ошибки относительно преступности деяния:

1) юридическая ошибка относительно собственно преступности деяния;

2) юридическая ошибка относительно непреступности деяния.

Юридическая ошибка относительно собственно преступности деяния имеет место в случае, когда лицо считает свое действие (бездействие) преступным, в то время как в реальной действительности оно преступлением не является. Такой вид ошибки получил название "мнимое преступление" [С. 172]. Например, А., выходя из квартиры Б., где находился в гостях, по ошибке надел вместо своей дубленки чужую, которой некоторое время пользовался. Считая, что совершил хищение, он явился в милицию и рассказал о случившемся. На самом деле неосторожное завладение чужим имуществом, что имело место в действиях А., образует не преступление, а гражданско-правовое нарушение. Имеет место т. н. мнимое преступление, поскольку преступления в действительности не было, оно существовало лишь в воображении лица, совершившего фактически нейтральный по отношению к уголовному закону поступок. Такое деяние не влечет уголовной ответственности из-за отсутствия в нем состава преступления [49, С. 102].

При юридической ошибке относительно собственно преступности деяния уголовная ответственность наступить не может. Как обоснованно указывают Ш. Х. Нургалеев и Г. Б. Чинчикова, в данном случае "деяние, совершенное лицом, является безразличным для уголовного права и считается преступным лишь с точки зрения мнимого преступника, однако это обстоятельство не может превратить деяние в преступление" [69, С. 48]. Такая разновидность юридической ошибки может иметь только криминологическое значение для характеристики личности, ее допустила.

Юридическая ошибка относительно непреступности деяния имеет место в том случае, когда лицо ошибочно считает свое деяние непреступным, в то время как уголовный закон признает его преступлением.

По общему правилу, такая ошибка не оказывает влияния на квалификацию содеянного [49, С. 172]. Это связано с принципом "незнание закона не освобождает от ответственности", предполагающим, что на каждого гражданина возложена обязанность знать законы своей страны [67, С. 27].

Юридическая ошибка относительно квалификации деяния и возможного наказания

Юридической ошибкой лица в квалификации преступления следует считать ошибку относительно юридической значимости обстоятельств, предусматривающих наличие либо отсутствие в деянии лица состава преступления с большей или меньшей мерой уголовной ответственности. Содержание указанной ошибки составляет разграничение основного, квалифицированного и привилегированного составов.

Анализ литературы по рассматриваемой проблематике позволил выделить три разновидности юридической ошибки относительно уголовно-правовой квалификации.

1) Ошибка, при которой лицо считает, что действия следует квалифицировать по нескольким статьям, тогда как оно подлежит квалификации только по одной статье уголовного закона.

Указанный вид ошибки в литературе именуют "мнимой идеальной совокупностью преступлений" [53, С. 48]. Например, виновный считает, что, совершая изнасилование и высказывая при этом угрозу убийством как средство преодоления сопротивления потерпевшей, он совершает два преступления, предусмотренные различными статьями УК РФ (ст. 131 и ст. 119 УКРФ). На самом же деле содеянное квалифицируется по п. "в" ч. 2 ст. 131 УК РФ, поскольку такая угроза охватывается диспозицией части ст. 131 УК РФ и "дополнительной квалификации" по ст. 119 УК РФ не требует.

Вместе с тем, в случае рассматриваемой ошибки субъекта, может иметь место не только "мнимая идеальная совокупность", но и "мнимая реальная совокупность" (например, при сложных преступлениях, преступлениях, которые осложнены дополнительными тяжкими последствиями и т.п.) и даже "воображаемая повторность" преступлений (например, совершая продолжаемое преступление, лицо считает, что совершает несколько самостоятельных преступлений);

2) ошибка, при которой лицо считает, что действия следует квалифицировать по одной статье уголовного закона, тогда как оно подлежит квалификации по нескольким ("мысленное единичное преступление"). Например, виновный считает, что совершая хулиганство и при этом умышленно уничтожая чужое имущество путем поджога, он совершает преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 213 УК РФ, в то время как его действия необходимо квалифицировать по совокупности преступлений как хулиганство и умышленное уничтожение чужого имущества, совершенное путем поджога (соответственно, ч. 1 ст. 213 и ч. 2 ст. 167 УК РФ), поскольку более тяжкие, чем хулиганство, преступления (например, умышленное уничтожение и повреждение имущества при отягчающих обстоятельствах), совершенные из хулиганских побуждений, следует квалифицировать по совокупности с хулиганством;

3) ошибка при разграничении смежных составов преступлений, при которой лицо считает, что совершает преступление, предусмотренное одной статьей уголовного закона, а на самом деле его действия квалифицируются по другой статье УК РФ. В качестве примера можно привести следующее дело.

Последним видом юридической ошибки является ошибка относительно наказуемости деяния, которую также можно делить на подвиды.

В частности, лицо может ошибаться:

1) относительно вида наказания, которое предусмотрено законом за совершенное деяние. Например, лицо полагает, что совершенное им деяние наказывается штрафом или исправительными работами. Однако в санкции статьи, предусматривающей ответственность за данное преступление, предусмотрено лишение свободы.

2) относительно размера наказания, которое предусмотрено законом за совершенное деяние. Например, лицо, изнасиловавшее малолетнюю, наказывается в соответствии с санкцией нормы, включающей данный квалифицирующий признак, даже если субъект ошибочно полагает, что его деяние наказывается в пределах, установленных санкцией той нормы, где описано изнасилование без отягчающих обстоятельств;

в) относительно возможности назначения дополнительного наказания. Так, например, лицо, совершая преступления, не предполагало, что в качестве наказания ему может быть назначен не только штраф, но и лишение права заниматься определенным видом деятельности или лишение специального звания и государственных наград. Так, чиновник, получивший взятку, не предполагал, что в качестве наказания помимо штрафа, ему будет запрещено в течение определенного времени занимать должности государственной и муниципальной службы.

Как и ошибка в квалификации преступления, такая ошибка не влияет на вину лица, поскольку осознание вида и размера (срока) наказания, которое может быть назначено за совершенное преступление, не охватывается содержанием ни умысла, ни неосторожности, и, следовательно, не влияет на уголовную ответственность и квалификацию. То, что виновный не знал, что за воровство с проникновением в жилище, предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от трех до шести лет, ни в коем случае не влияет на ответственность за его совершение. Каждый должен соблюдать требования права только потому, что такое требование существует, а не потому, что за ее невыполнение предусмотрено наказание. То обстоятельство, что виновный в своем сознании рассматривает различные варианты наказаний, как раз и свидетельствует о понимании общественной опасности совершенного им деяния. Хотя санкции в статьях УК РФ и выражают степень опасности тех или иных преступлений, однако они являются признаком вторичным. Опасность заключена не в санкциях статей, а в деяниях, предусмотренных этими статьями. Поэтому лицо, совершающее преступление, в первую очередь оценивает социальную значимость самого деяния. И только при понимании его общественной опасности у него и может возникнуть мысль о возможном наказании. Эта мысль всегда будет производной от сознания опасности совершенного деяния.

Таким образом, в рамках настоящей главы можно сделать следующий общий вывод: согласно действующему законодательству юридическая ошибка не изменяет квалификации фактически совершенного и от нее не зависят вид и размер назначаемого судом наказания. Момент возникновения юридической ошибки связан с этапом оценки содеянного: возникшая у субъекта потребность реализуется надлежащим образом, волевые действия осуществляются в соответствии с намеченным заранее планом, т.е. замысел виновного претворяется в жизнь, однако оценки деяния правоприменителем и совершившим его лицом не совпадают.

Фактическая ошибка в объекте преступления

Под фактической ошибкой в объекте преступления понимают ошибку лица относительно качественной характеристики объекта посягательства, а также количества объектов, которым фактически причиняется вред [53, С. 60].

Ошибка в объекте – собирательное понятие, включающее несколько разновидностей ошибок. В уголовно-правовой литературе все многообразие проявления ошибок в объекте сводится к пяти видам [43, С. 42]:

1) причинение вреда с точки зрения уголовно-правовой охраны менее важному объекту, чем тот, на который посягал субъект;

2) причинение вреда с точки зрения уголовно-правовой охраны более важному объекту, чем тот, на который посягал субъект;

3) причинение вреда другому, но однородному объекту;

4) причинение вреда одному объекту при посягательстве на несколько объектов;

5) причинение вреда нескольким объектам при посягательстве на один.

Первый вид ошибки заключается в том, что субъект совершает преступление, которое наказывается менее строго, чем преступление, которое он намеревался совершить. Например, субъект намеревался причинить смерть сотруднику правоохранительного органа в связи с его деятельностью по охране общественного порядка, жизнь которого находится по уголовно-правовой охраной (ст. 317 УК РФ). Фактически же сотрудник правоохранительного органа не пострадал, а погиб гражданин, ложно принятый за сотрудника правоохранительного органа. Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа в связи с его деятельностью по охране общественного порядка – это преступление против порядка управления, предусмотренное ст. 317 УК РФ. Причинение смерти гражданину – это преступление против жизни, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ. Санкция за первое преступление – лишение свободы на срок от 12 до 20 лет, либо пожизненное лишение свободы, либо смертная казнь; санкция за "простое" убийство – лишение свободы на срок от 6 до 15 лет. Понятно, что в данном случае виновный хотел совершить более тяжкое преступление, чем это произошло фактически.

В литературе подобного рода ошибки чаще всего предлагают квалифицировать по направленности умысла виновного, т. е. как покушение на то преступление, которое он намеревался совершить [72, С. 58].

Иногда в подобных случаях предлагается двойная квалификация, т. е. как посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа и убийство, поскольку посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа – это двуобъектное преступление. Это посягательство на нормальную деятельность сотрудника правоохранительного органа и одновременно на жизнь человека. И если первый объект не пострадал по независящим от виновного причинам, то на второй объект посягательство фактически окончено, человек убит [71, С. 32].

Представляется, что в данном случае все же более правильно квалифицировать содеянное как оконченное посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, т. е. по ст. 317 УК РФ. Уголовный закон предусмотрел повышенную ответственность за сам факт посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа независимо от последствий. Следовательно, пострадал или нет сотрудник правоохранительного органа в результате преступного посягательства, для закона безразлично. Поскольку виновный совершил покушение на преступление, которое признается оконченным независимо от наступления преступных последствий, то и квалификация неудавшегося покушения должна быть соответствующей.

При втором виде ошибки субъект заблуждается относительно тяжести совершенного преступления. Рассмотрим приведенный выше пример, только несколько изменим условия: виновный посягал на жизнь А. из личных неприязненных отношений, а фактически причинил смерть сотруднику правоохранительного органа Б., которого он ошибочно принял за А.

Привлечь виновного к ответственности по ст. 317 УК РФ только на основании фактически наступившего результата, без учета его намерений, нельзя. Это будет объективное вменение, которое законом запрещено. Остается единственное решение: ошибка подобного рода не должна влиять на оценку действий виновного и содеянное следует квалифицировать как "простое" умышленное убийство, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Ошибки третьего вида, по мнению большинства исследователей не должны влиять на уголовную ответственность субъекта, поскольку объекты посягательства юридически равнозначны [60, С. 152].

Ошибка четвертого вида возникает, например, в случае, когда виновный посягал на жизнь нескольких лиц, уголовно-правовая охрана которых осуществляется неодинаково. Так, субъект последовательно стрелял из ружья, заряженного дробью, сначала в жену, а затем в сотрудника полиции. В жену он стрелял из ревности во время скандала, а в сотрудника полиции, который прибыл по вызову соседей, из-за того, что тот мешал ему выяснять отношения с женой. Квалификация будет зависеть от того, кому субъект причинил смерть. Если в результате погибла женщина, а сотрудник полиции не пострадал, то в этом случае действия виновного должны квалифицироваться по совокупности двух оконченных преступлений: убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ) и посягательство на жизнь сотрудника полиции(ст. 317 УК РФ). Если погиб сотрудник полиции, а женщина осталась жива, то квалифицировать действия виновного следует также по совокупности преступлений, но в отношении сотрудника полиции – по ст. 317 УК РФ, а в отношении женщины – по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ, т. е. как покушение на "простое" убийство.

Фактическая ошибка в признаках объективной стороны состава преступления

Общеизвестно, что объективная сторона преступления характеризуется целым комплексом юридически значимых признаков, указывающих на внешнюю сторону общественно опасного деяния. Такими признаками являются: действия или бездействие, способ совершения преступления, вредные последствия, причинная связь, а также время, место, обстановка, орудия и средства преступления. В этой связи в литературе можно выделить следующие ошибки в признаках объективной стороны:

1) ошибка отклонением действия;

2) ошибка в средствах;

3) ошибка в развитии причинной связи;

4) ошибка в факультативных признаках объективной стороны.

Ошибка отклонением действия имеет место в том случае, когда осуществление преступного намерения в отношении другого потерпевшего происходит не вследствие того, что виновный ошибочно принимает его за человека, которого, например, он намерен лишить жизни, а вследствие каких-то других причин, которые от него не зависят.

Ошибка в средствах выражается в использовании лицом иного, чем было запланировано, средства для совершения преступления [26, С. 210].

Можно выделить следующие подвиды ошибки в средствах:

а) по ошибке используется другое средство, столь же пригодное для достижения преступного результата. Например, если при намерении совершить убийство виновный вместо одного яда использовал другой яд. Подобная ошибка в средствах не меняет сущности деяния и его квалификации. Для уголовного права в принципе безразлично, совершено, например, убийство с помощью яда или пистолета;

б) для совершения преступления используется средство, сила которого, по ошибочному представлению субъекта, представляется заниженной. Если использовано средство, сила которого по ошибке лицом занижена, содеянное квалифицируется как неосторожное причинение вреда. Например, желая причинить телесные повреждения, виновный стреляет в потерпевшего, уверенный, что ружье заряжено солью, хотя там фактически находится боевой заряд, в результате чего потерпевшему причиняется смертельное ранение [22, С. 68];

в) для совершения преступления по ошибке используется средство, оказавшееся непригодным. Средства, непригодные для совершения преступлений и ошибочно принятые субъектом за те, с помощью которых можно достичь преступного результата, именуются в литературе непригодными средствами или покушением с негодными средствами.

Ошибка в способе совершения преступления квалифицируется следующим образом:

1) если лицо ошибалось относительно своего способа совершения преступления, то ответственность наступает как за оконченное преступление, совершенное тем способом, который охватывался умыслом виновного. Так, если лицо, при хищении имущества изымает его открыто, на глазах у всех, но полагает, что действует тайно, то в таких случаях содеянное нужно вменять исходя из намерений и представлений лица, его совершившего.

В подобных ситуациях для квалификации преступления первоочередное значение "...имеет субъективное представление о характере совершаемых действий" [46, С. 104]. В нашем примере действия нужно квалифицировать по ст. 158 УК РФ (при этом не имеет значения, понимают факт открытого похищения имущества окружающие или нет). Грабеж будет вменяться личности лишь тогда, когда она сознает, что "окружающие понимают характер его действий, но игнорируют данное обстоятельство". Эта позиция нашла отражение в постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о грабеже и разбое" [3].

2) если в результате ошибки в способе причинен больший вред, чем было задумано, то ответственность наступает по совокупности преступлений за умышленное совершение преступления осознаваемым способом и неосторожное причинение дополнительного вреда.

Ошибка в отношении иных признаков объективной стороны (время, место, обстановка совершения преступления) оценивается в соответствии с ранее изложенными правилами квалификации.

Фактическая ошибка в квалифицирующих признаках состава преступления

Квалифицирующие обстоятельства – специальные признаки, влекущие изменение юридической оценки содеянного и увеличение наказуемости в сравнении с основным составом [29, С. 213]. Они могут относиться к различным элементам состава преступления. Следовательно, уже это позволяет говорить о различных видах ошибки в квалифицирующих обстоятельствах.

В юридической литературе высказано мнение и о том, что вряд ли обосновано выделение такого вида ошибки поскольку она, в конечном итоге, предстает фактической ошибкой в одном из элементов состава [16, С. 241]. Однако значительная часть ученых исходит из того, что ошибка в квалифицирующих обстоятельствах, хотя и касается, в конечном итоге, какого-либо элемента состава преступления, имеет свою специфику и самостоятельное юридическое значение [38, С. 78-80; 56, С. 62].

Применительно к квалифицирующим признакам выделяются ошибки, связанные с их наличием или отсутствием [53, С. 80-81; 44, С. 47-52].

Ошибка лица относительно отсутствия квалифицирующего обстоятельства является такой ошибкой, при которой лицо полагает, что оно совершает преступление без квалифицирующих обстоятельств, когда такие, фактически имеющиеся признаки, не охватываются сознанием виновного. Иными словами, к этим квалифицирующим признакам у лица нет психического отношения, то есть его интеллект не формирует в этой части содержание вины. Поэтому при таком заблуждении в квалифицирующих обстоятельствах действия виновного нужно квалифицировать как оконченное преступление без квалифицирующих признаков. Если, к примеру, лицо при уничтожении имущества заблуждается в свойствах и особенностях того, что применяемый способ является общественно опасным, то его действия нельзя квалифицировать по ч. 2 ст. 167 УК РФ.

Подобные ошибки, не меняют характер содеянного, не предопределяют степень общественной опасности преступлений, поскольку квалифицирующие обстоятельства, с наличием которых в составе того или иного общественно опасного деяния законодатель связывает пределы уголовной ответственности, и если они характеризуют это деяние, только тогда могут быть вменены лицу в вину, когда они охватывались его сознанием, были известны ему. В судебной практике это положение порой не учитывается, что влечет за собой отмену или изменение приговора.

Ошибка лица относительно наличия квалифицирующего обстоятельства –это такая ошибка, когда лицо полагает, что оно совершает преступление с квалифицирующими признаками, а в действительности они отсутствуют. Квалифицирующие признаки имеются лишь в воображении лица, которое находит проявление в социально-значимой действительности. Поскольку не сами квалифицирующие признаки, а лишь психические образы относительно их, образуют содержание вины [62, С. 25], то для этого содержания, в принципе, безразлично, являются ли эти образы результатом действительного или ошибочного отражения объективной реальности.

Деяние, в основе которого лежит ошибка подобного рода, в уголовно-правовой литературе квалифицируется неоднозначно.

Некоторые ученые предлагают квалифицировать по совокупности, то есть, как оконченное преступление без квалифицирующих обстоятельств и как покушение на преступление с квалифицирующими обстоятельствами [43, С. 58; 57, С. 7-8]. Другие исходят из того, что в таких случаях содеяное следует квалифицировать как оконченное преступление с квалифицирующими обстоятельствами [35, С. 108]. По мнению третьих, если при совершении умышленного убийства лицо ошибочно считает, что есть какие-то квалифицирующие обстоятельства, то содеянное нужно квалифицировать как покушение на преступление с квалифицирующими признаками [44, С. 36]. С точки зрения четвертых, действия виновного при подобной ошибке нужно квалифицировать оконченное преступление без квалифицирующих признаков [57, С. 15; 47, С. 75].

В судебной практике содеяное в условиях фактической ошибки относительно наличия квалифицирующего обстоятельства также квалифицируется по разному.

В частности, в своем постановлении "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" Пленум Верховного Суда РФ указал, что в случаях, когда лицо, совершившее грабеж или разбойное нападение, имело цель завладеть имуществом в крупном или особо крупном размере, но фактически завладело имуществом, стоимость которого не превышает двухсот пятидесяти тысяч рублей либо одного миллиона рублей, его действия надлежит квалифицировать, соответственно, по ч. 3 ст. 30 УК РФ и п. "д" ч. 2 ст. 161 или по п. "б" ч. 3 ст. 161 как покушение на грабеж, совершенный в крупном размере или в особо крупном размере, либо по ч. 3 ст. 162 или по п. "б" ч. 4 ст. 162 УК РФ как оконченный разбой, совершенный в крупном размере или в целях завладения имуществом в особо крупном размере [3].

В другом случае деяние, в основе которого лежит ошибка в квалифицирующих признаках, суд квалифицировал как оконченное преступление без квалифицирующих обстоятельств.

Так, Г., являясь уверенным, что его сожительница Б. находится в состоянии беременности, на почве ссоры взял охотничье ружье и выстрелил потерпевшей в голову, в результате чего наступила ее смерть. Суд квалифицировал действия Г. по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 2. ст. 105 УК РФ и ч. 1 ст. 105 УК РФ, признав что умысел на убийство заведомо беременной женщины Г. не довел до конца по независящим от него обстоятельствам, так как потерпевшая не находилась в состоянии беременности, о чем он не знал. Президиум Верховного Суда РФ исключил из состоявшихся по этому делу судебных решений указание на ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 2. ст. 105 УК РФ по следующим основаниям. Согласно ч. 2 ст. 17 УК РФ, совокупностью преступлений может быть признано одно действие (бездействие), содержащее признаки преступлений, предусмотренных двумя или более статьями УК РФ. Таким образом, суд ошибочно квалифицировал действия Г. по совокупности преступлений. Но поскольку умысел на лишение жизни потерпевшей был им полностью реализован и в результате его действий наступила смерть потерпевшей, содеянное было квалифицировано только по ч. 1 ст. 105 УК РФ [4].

Литература

1. Нормативные правовые акты

1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ) // Рос.газ. – 2009. – 26 января.

2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (в ред. ФЗ от 03.02.2014 г. № 312-ФЗ) // Собрание законодательства РФ. – 1996. – № 25. – Ст. 2954.

2. Судебная практика

3. "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое": Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2013 г. № 29 (ред. от 23.12.2013) // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2013. – № 2

3. Специальная литература

А) Учебники, учебно-методические пособия

4. Андреева, Л. А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах: учебное пособие / Л. А. Андреева. – СПб.: Юридический институт Генеральной прокуратуры РФ, 1998. – 56 с.

5. Дождев, Д. В. Римское частное право: учебник для вузов / Д. В. Дождев. – М.: Инфра М-Норма, 1996. – 704 с.

6. Игошев, К.Е.Типология личности преступника и мотивация преступного поведения: учебное пособие / К. Е. Игошев. – Горький: Изд-во ГВШ МВД СССР, 1974. – 168 c.

7. Коржанский, Н. И. Предмет преступления (понятие, виды и значение для квалификации): учебное пособие / Н. И. Коржанский. – Волгоград: НИиРИО ВСШ МВД СССР, 1976. – 56 c.

8. Курс советского уголовного права. Часть общая: в 2-х томах / отв. ред.: Н. А. Беляев, М. Д. Шаргородский. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1968. – Т. 1.

9. Наумов, А. В. Российское уголовное право. Общая часть: курс лекций / А.В. Наумов. – М: БЕК, 1997. – 550 с.

10. Наумов, А. В. Российское уголовное право. Общая часть: курс лекций: в 3-х томах / А. В. Наумов. – М.: Волтерс Клувер, 2007. – Т. 1. – 736 c.

11. Отечественное законодательство XI-XX веков: пособие для семинаров: в 2-х ч. / авторы-сост.: Г. А. Кутьина, Т. Е. Новицкая, О. И. Чистяков; под ред. проф. О. И. Чистякова. – М.: Юристъ, 2009. – Ч. I (XI-XIX вв.). – 464 с.

12. Российское законодательство X – XX веков: Судебная реформа: в 9-ти томах / отв. ред.: Б. В. Виленский; под общ. ред. О. И. Чистякова. – М.: Юрид. лит., 1991. – Т. 8. – 496 c.

13. Российское законодательство X – XX веков: Законодательство эпохи буржуазно-демократических революций: в 9-ти томах/ отв. ред.: О. И. Чистяков (под общ. ред.).– М.: Юрид. лит., 1994. – Т. 9 – 352 c.

14. Таганцев, Н. С. Русское уголовное право. Часть общая: в 2 томах / Н. С. Таганцев. – Тула: Автограф, 2001. – Т. 1 – 800 с.

15. Уголовное право. Часть общая: Пределы и виды дифференциации уголовной ответственности: учебное пособие: в 4-х томах / П. А. Волостнов, А. В. Грошев, И. Я. Козаченко [и др.]; отв. ред.: И. Я. Козаченко. – Екатеринбург: Изд-во Свердл. юрид. ин-та, 1992. – Т. 2 – 216 c.

16. Уголовное право России (Особенная часть): учеб. пособие / под ред. В. С. Комиссарова. – М.: Юридический колледж МГУ, 1994. – 271 с.

17. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть / С. В. Афиногенов, Л. Д. Ермакова, Б. В. Здравомыслов [и др.]; отв. ред.: Б. В. Здравомыслов. – М.: Юристъ, 1996. – 509 c.

18. Уголовное право. Общая часть: учебник / А. В. Наумов, С. И. Никулин, А. И. Рарог [и др.]; под ред. проф. А. И. Рарога. – М.: ИМПЭ, 1997. – 320 с.

19. Уголовное право. Общая часть: учебник для вузов / М. И. Ковалев, И. Я. Козаченко, Т. В. Кондрашова [и др.]; отв. ред.: И. Я. Козаченко, З. А. Незнамова. – М.: Норма, Инфра-М, 1998. – 516 c.

20. Уголовное право зарубежных государств. Общая часть: учебное пособие / Н. А. Голованова, В. И. Еремин, М. Л. Игнатова [и др.]; под ред. и с предисл. И. Д. Козочкина. – М.: Омега-Л; Институт международного права и экономики им. А.С. Грибоедова, 2003. – 576 с.

21. Уголовное право России. Части общая и особенная: учебник / М. П. Журавлев, А. В. Наумов, С. И. Никулин; под ред. А.И. Рарога. – М.: ТК Велби; Проспект, 2007. – 704 с.

22. Уголовное право: учебник: в 3-х томах / О. Л. Дубовик, А. Э. Жалинский, С. М. Корабельников; под ред.: А. Э. Жалинского. – М.: Городец, 2011. – Том 1: Общая часть. – 864 с.

Б) Монографии, автореф.ы, диссертации

23. Алиев, З. Г. Ошибка как особое обстоятельство оценки поведения субъекта преступления и ее уголовно-правовое значение: дис.... канд. юрид. наук: 12.00.08 / З. Г. Алиев. – Сургут, 2007. – 213 с.

24. Аристотель. О софистических опровержениях // Сочинения: в 4 томах / Аристотель. – М.: Мысль, 1978. – Т. 2. – С.535-593.

25. Безрукова, Т. И. Фактическая ошибка: вопросы классификации и квалификации: дис.... канд. юрид. наук: 12.00.08 / Т. И. Безрукова. Екатеринбург, 2008. – 148 с.

26. Борзенков, Г. Н. Преступления против жизни и здоровья: закон и правоприменительная практика / Г. Н. Борзенков. – М.: Зерцало, 2008.

27. Бородин, С.В. Квалификация преступлений против жизни / С. В. Бородин. – М.: Юрид. лит-ра, 1977. – 237 с.

28. Бородин, С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву / С. В. Бородин. – М.: Юрист, 1994. – 216 с.

29. Владимиров, В. А. Социалистическая собственность под охраной закона / В. А. Владимиров, Ю. И. Ляпунов. – М.: Юрид. лит-ра, 1979. – 191 с.

30. Геллер, И.З. Ошибка человека и её значение при вменении деяния этого лица ему в вину / И. З. Геллер. – М.: Книга по Требованию, 2012. – 145 с.

31. Гилязев, Ф. Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве / Ф. Г. Гилязев. – Уфа: Изд-во Башкир.ун-та, 1993. – 187 с.

3. Дагель, П.С. Субъективная сторона преступления и ее установление / П. С. Дагель, Д. П. Котов. – Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1974. – 243 с.

33. Дурманов, Н. Д. Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву / Н. Д. Дурманов. – М.: Госюриздат, 1955. – 211 c.

34. Дусаев, Р. Н. Эволюция уголовного права стран Западной Европы и США / Р. Н. Дусаев. – Петрозаводск: Изд-во Петрозавод. гос. ун-та, 1999. – 344 с.

35. Загородников, Н. И. Преступления против жизни / Н. И. Загородников. – М.: Госюриздат, 1961. – 276 с.

Кириченко, В. Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву / В. Ф. Кириченко; отв. ред.: Б. С. Маньковский. – М.: Изд-во АН СССР, 1952.

36. Козаченко, И. Я. Преступления с квалифицированными составами и их уголовно-правовая оценка / И. Я. Козаченко, Т. А. Костарева, Л. Л. Кругликов. – Екатеринбург: Изд-во Урал.юрид. акад., 1994. – 59 c.

37. Коржанский, Н. И. Объект посягательства и квалификация преступлений / Н. И. Коржанский. – Волгоград: НИиРИО ВСШ МВД СССР, 1976. – 120 с.

38. Кригер, Г. А. Квалификация хищений социалистического имущества / Г. А. Кригер. – М.: Юрид. лит-ра, 1974. – 360 с.

39. Кондрашова, Т.В. Проблемы уголовной ответственности за преступления против жизни, здоровья, половой свободы и половой неприкосновенности / Т. В. Кондрашова. – Екатеринбург: Изд-во Гуманитар. ун-та, 2000. – 123 с.

40. Лисюткин, А. Б. Вопросы методологии исследования категории "ошибка" в правоведении / А. Б. Лисюткин. – Саратов: Изд-во СГАП, 2001. – 140 с.

41. Рарог, А. И. Квалификация преступлений по субъективным признакам / А. И. Рарог. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2002. – 304 с.

42. Тер-Акопов, А. А. Преступление и проблемы нефизической причинности в уголовном праве / А. А. Тер-Акопов. – М.: Юркнига, 2003. – 480 с.

43. Фаткуллина, М. Б. Юридические и фактические ошибки в уголовном праве (проблемы квалификации):дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / М. Б. Фаткуллина. – Екатеринбург, 2001. – 199 c.

44. Якушин, В. А. Ошибка и ее влияние на вину и ответственность по советскому уголовному праву: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / В. А. Якушин. – Казань, 1985. – 213 c.

45. Якушин, В. А. Ошибка в уголовном праве и ее влияние на пределы субъективного вменения (теоретические аспекты) / В. А. Якушин, В. В. Назаров. – Ульяновск: Изд-во УлГУ, 1997. – 62 с.

46. Якушин, В. А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве / В. А. Якушин. – Тольятти: Изд-во ТолПИ, 1998. – 296 с.

47. Якушин, В. А. Ошибка и её уголовно-правовое значение / В. А. Якушин. – Казань: Изд-во Казанского ун-та,1988. – 128 с.

В) Комментарии к законодательству

48. Комментарий к уголовному кодексу Российской Федерации. Общая часть / В. Клейн, В. Мальцев, Н. Мальцева [и др. ]; под ред. Ю.И. Скуратова, В. М. Лебедева. – М.: Норма, 1996. – 320 с.

Г) Научные статьи

49. Андреева, Л. А. Влияние ошибки обвиняемого в личности потерпевшего на квалификацию преступлений / Л. А. Андреева // Советская юстиция. – 1970. – № 21. – С. 7-8.

50. Андриенко, К. К. Вопросы законности при наличии юридической ошибки / К. К. Андриенко // Актуальные вопросы гуманитарно-правовых и социально-экономических исследований: сб. науч. тр. КузИЭПа / редкол.: С. В. Серебренников, А. С. Червинский, А. И. Щербаков. – Кемерово: Изд-во КузИЭП, 2007. – Вып. 3. – С. 24-28.

51. Бавсун, М. Влияние направленности умысла на квалификацию убийств, совершаемых при отягчающих обстоятельствах / М. Бавсун, Н. Вишнякова // Уголовное право. – 2006. – № 1. – С. 7-10.

52. Безрукова, Т. И. Проблема квалификации деяния, совершенного в условиях фактической ошибки / Т. И. Безрукова // Российский юридический журнал. – 2007. – № 3. – С. 147-153.

53. Гонтарь, И. Отклонение действия и ошибка в причинной связи в уголовном праве / И. Гонтарь // Уголовное право. – 2009. – № 4. – С. 17-20.

54. Дагель, П. С. Динамика умысла и ее значение для квалификации преступлений / П. С. Дагель // Советская юстиция. – 1971. – № 17. – С. 25-26.

55. Дагель, П. С. Обстоятельства, исключающие виновность субъекта и влияющие на форму вины / П. С. Дагель // Советская юстиция. – 1973. – № 3. – С.14-16.

56. Коптякова, Л. И. Понятие ошибок в советском уголовном праве и их классификация / Л. И. Коптякова // Проблемы права, социалистической государственности и социального управления: межвуз. сборник науч. тр. – Свердловск: Изд-во Свердл. ун-та, 1978. – Вып.73. – С. 104-105.

57. Коржанский, Н. И. Квалификация преступлений при ошибке в объекте и предмете посягательства / Н. И. Коржанский // Советская юстиция. – 1974. – № 5. – С. 22-23.

58. Курченко, В. Н. Проблемы квалификации преступлений в условиях фактической ошибки / В. Н. Курченко // Российский судья. – 2003. – № 9. – С. 10-13.

59. Малиновский, А. А. Принципы уголовного права (сравнительно-правовой анализ) / А. А. Малиновский // Международное уголовное право и международная юстиция. – 2008. – № 4. – С. 27-30.

60. Михайлов, В. И. Свод законов 1832 г. и Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.: общая характеристика и ситуации правомерного вреда (обстоятельства, исключающие преступность деяния) / В. И. Михайлов // История государства и права. – 2010. – № 24. – С. 16 – 21.

61. Нургалеев, Ш. Х. К вопросу о юридических ошибках / Ш. Х. Нургалеев, Г. Б. Чинчикова// Безопасность бизнеса. –2006. – № 3. – С. 46-48.

62. Нуркаева, Т. Н. Некоторые проблемы квалификации убийства, совершенного с отягчающими обстоятельствами / Т. Н. Нуркаева // Российский судья. – 2004. – № 7. – С. 60-61.

63. Редин, М. П. О понятии посягательства на жизнь и конструкции составов преступлений, предусмотренных статьями 277, 295, 317 Уголовного кодекса Российской Федерации / М. П. Редин // Безопасность бизнеса. – 2007. – № 3. – С. 35-39.

64. Спиридонова, Л. Э. Уголовно-правовое значение фактической ошибки личности потерпевшего при квалификации преступлений против жизни / Л. Э. Спиридонова // Криминалист. – 2012. – № 2 (11). – С. 58-66.

65. Фаткуллина, М. Б. Юридическая ошибка лица относительно непреступности совершаемого деяния / М. Б. Фаткуллина // Правовые исследования: сб. науч. ст./ отв. ред.: В. П. Ляушин, С. Н. Сабанин. – Екатеринбург: Изд-во УрЮИ МВД России, 2001. – Вып. 6. –С. 125-129.

66. Черепанова, Е.В. Уголовное право в годы Великой Отечественной войны: основные тенденции развития / Е. В. Черепанова // Журнал российского права. – 2010. – № 10. – С. 139-145.

67. Шелевая, Л.С. Ошибка и ее значение в уголовном праве / Л. С. Шелевая // Право. Свобода. Личность: сб. науч. тр. / под ред.: Г. Б. Романовский. – Пенза: Изд-во ПензГу, 2008.– С. 196-201.

68. Яни, П. С. О значении принципа "Ignorantia Juris Nocet" для вменения составов экономических преступлений / П. С. Яни // Уголовное право в XXI веке: материалы междунар. науч. конференции, состоявшейся на юрид. фак-те МГУ им. М.В. Ломоносова 31 мая – 1 июня 2001 г. – М.: ЛексЭст, 2002. – С. 234-238.