Ограничение прав и свобод граждан РФ

Ограничение прав и свобод граждан РФ.

Статьи по теме
Искать по теме

Права и свободы человека и гражданина как важнейший институт правового государства

Права и свободы человека и гражданина – это система основных, в определенной мере даже традиционных благ и ценностей, представляющих собою объект правовых притязаний главных участников общественных отношений – человека и гражданина. "Нормативная природа прав человека, фиксирующая его притязания на определенные блага и условия нормальной деятельности, вносит в общественную жизнь стабильность и порядок – отмечает Е.А. Лукашева. – Защита свободы и прав человека, их гарантии – это один из способов сохранения ценности личности, ее права на жизнь, на личную неприкосновенность, на достойное существование, свободу от нужд и унижений, права на культурную, конфессиональную, национальную самобытность".

Блara и ценности – объект правовых притязаний тех лиц (людей и граждан), которые и выступают в роли главных участников общественных отношений. Процесс удовлетворения указанных притязаний должен быть упорядочен и урегулирован. Эту функцию может выполнить лишь государство, используя правовые, прежде всего законодательные, средства, формы и процедуры.

Осуществление государством указанной функции по упорядочению и урегулированию удовлетворения правовых притязаний, выраженных в правах и свободах человека и гражданина, находится в системной связи с другими функциями государства по отношению к правам и свободам.

Известно, что государство, как об этом сказано во Всеобщей декларации прав человека и в Международных пактах по правам человека, обязано уважать и обеспечивать всех находящихся под его юрисдикцией лиц правами, а также поощрять всеобщее уважение и соблюдение прав и свобод человека, охранять эти права и свободы силою закона, принимать законодательные и другие меры для осуществления прав, а также обеспечивать равное пользование ими.

Конституция РФ, провозглашая человека, его права и свободы главной ценностью, указывает в ст. 2, на обязанность государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина. Государство же в соответствии с ч. 1 ст. 17 Конституции признает и гарантирует права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права.

Важнейшей функцией государства является осуществление гарантированной защиты прав и свобод человека и гражданина (ч. 1 Конституции РФ).

Права и свободы человека и гражданина облечены в правовую форму, закреплены в законодательных нормах как главнейших составляющих правовой системы государства.

Ограничения прав и свобод человека и гражданина определяются в основном теми особенностями, которыми обладают основные права и свободы человека, с одной стороны, и конституционные права и свободы гражданина, с другой стороны. Важен также и учет того взаимоотношения между этими двумя видами прав и свобод, в особенности того ведущего и определяющего значения, которые имеют права и свободы человека в отношении прав и свобод гражданина. Основные права и свободы человека – это сама по себе сложный механизм взаимодействия двух систем права: общепризнанного международного права и права внутригосударственного. Права и свободы гражданина – это сфера исключительно внутригосударственная, но и эта группа прав и свобод неотделима сущностно от прав и свобод человека. Сам гражданин – это в первую очередь человек, но являющийся в то же время носителем соответствующих прав гражданина. Каждый из международно-правовых документов по вопросам прав и основных свобод человека включает в себя определенный, в основном повторяющийся, и постоянно расширяющийся набор таких прав и свобод, ставших в силу этого международно-правовым стандартом.

Можно констатировать, таким образом, два основных момента: во-первых, само существование особых прав человека, связанных с гражданством, прежде всего, права гражданина, не рассматривается международным правом в качестве проявления дискриминации в отношении общепризнанных основных свобод человека;

-вторых, основные права гражданина относятся не к сфере народного права, а к национальному праву, хотя едва ли есть основании считать, что "разделительная линия" между ними установлена раз и навсегда.

Права человека и гражданина в широком смысле – понятие собирательное, соединяющее в себе общепризнанные международным правом и более или менее адекватно и полно выраженные основные права и свободы человека, а также относительно небольшой перечень прав, по преимуществу политических, которыми обладает лишь гражданин. По мнению М. В. Баглая, "правомерен термин "гражданские права и свободы", синтезирующие обе группы прав и свобод.

В узком смысле права гражданина – те права, которые закреплены национальным законодательством за лицом только как за гражданином, и которые обусловлены его принадлежностью к государству. Гражданин Российской Федерации, например, в силу Конституции РФ не может быть выслан за границу или выдан другому государству. Ему также гарантированы государством защита и покровительство за пределами Российской Федерации.

Сущность конституционных ограничений прав и свобод человека и гражданина

Переходя непосредственно к раскрытию понятия "ограничение" применительно к правам и свободам человека, остановимся кратко на исходных категориях "свободы человека" и "права человека". В современной научной литературе и в политико-правовой практике содержание этих категорий определяется зачастую неодинаково. Кроме того, нередко эти категории в содержательном отношении отождествляются одними авторами, другими столь же резко разводятся. Не ставя специальной цели проведения сравнительного анализа всех существующих в литературе подходов, приведем наиболее подходящие, с нашей точки зрения, и получившие наибольшее признание определения прав и свобод человека.

"Свободы – права индивидов и народов, исконно от природы присущие, а не дарованные государством, которое не может регулировать их, вмешиваться в них, а лишь обязано воспринимать их как данность и констатировать существование их вне своей воли и власти и защищать их" 4.

Под правами же человека понимаются "определенные нормативно структурированные свойства и особенности бытия личности, которые выражают ее свободу и являются неотъемлемыми и необходимыми способами и условиями ее жизни, ее взаимоотношений с обществом, государством, другими индивидами" 5. Или вот еще одно, близкое к этому, определение: "Права человека – понятие, характеризующее правовой статус человека по отношению к государству, его возможности и притязания в экономической, социальной, политической и культурной сферах" 6.

Как можно видеть, под правами и свободами в юридическом смысле принято чаще всего понимать "наиболее важные права и свободы человека и гражданина, раскрывающие естественное состояние свободы и получающие высшую юридическую защиту" 7.

Что же касается отнесения тех или иных прав и свобод к категориям "естественных" или "позитивных", то в контексте предпринимаемого анализа это различие не имеет, на наш взгляд, принципиального характера. Это связано с тем, что речь идет о таких притязаниях человека, которые имеют всегда социальный характер, независимо от обоснования того или иного притязания как "естественного" или "юридического" ("позитивного").

Переходя к анализу понятия "ограничение", уместно отметить, что на необходимость ограничений прав и свобод человека в литературе указывается практическими всеми исследователями прошлого и настоящего. Так, известный русский философ XIX века, посвятивший огромное внимание философским аспектам правопонимания, Е.Н. Трубецкой в "Трудах по философии права" пишет, что "где свобода отдельного лица не ограничена никакими правилами, никакими предписаниями, там нет вообще никакого права: существенным признаком права является правило, или норма, ограничивающая свободу" 8.

Отсутствие в правовой науке, законотворческой и правоприменительной практике общепринятой трактовки и дефиниции ограничения прав и свобод в известной мере связано, на наш взгляд, с тем, что в наиболее известных международно-правовых документах употребляется несколько терминов-понятий, прямо или косвенно отражающих это явление. Так, например, во Всеобщей декларации прав человека (п.2 ст.29), Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах (ст.4) и др. активно используется термин "ограничение"; в Международном пакте о гражданских и политических правах (ст.4), где говорится об обязательствах государств перед своими гражданами, употребляется термин "отступление от своих обязательств"; в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод используются сразу два термина "ограничения" (ст. 8-11,18) и "отступление от своих обязательств" (ст.15).

Кроме того, отсутствие общепринятой трактовки понятия повлекло за собой различие в толковании структуры и элементов (характеристик) содержания и проявления отражаемого в этом понятии социально-правового явления. Это весьма отчетливо отразилось в выступлениях участников "круглого стола", посвятивших свое внимание данной стороне обсуждаемой проблематики (выступления В.Б. Исакова, Г.А. Гаджиева, В.М. Шафирова В.Н. Карташова и др.).

Как можно видеть, в научной литературе и в языке политико-правовой практики пока не сложилось единого подхода к пониманию, трактовке, составляющим элементам ограничения прав и свобод человека. На наш взгляд, уровень разработанности этой проблемы дает достаточное основание говорить о двух основных смысловых гранях содержания понятия ограничения прав человека.

Первое. Ограничение представляет собой исключение из общей совокупности прав и свобод человека, принадлежащих (либо предоставляемых) ему некоторых прав. Такое исключение, т.е. количественное уменьшение уже принадлежащих человеку прав и свобод, происходит в силу различного рода объективных или субъективных обстоятельств, имеющих, как показывает практика, чаще всего политический характер. Такие ситуации имеют место, например, при введении в стране или на какой-либо ее территории, режима чрезвычайного положения.

Второе. Ограничение являет собой сужение объема и (или) содержания конкретных прав и свобод путем установления властеносителями пространственных пределов, временных рамок, круга лиц или определенных вариантов поведения индивидов. Наиболее яркие тому примеры дают нормы охранительного законодательства (уголовного, уголовно-процессуального, уголовно-исполнительного и др.).

Если попытаться дать определение ограничения, которое бы смогло охватить обе его стороны, то его формулировка могла бы иметь такой вид: "Ограничение прав (свобод) человека представляет собой обусловленное объективно-субъективными факторами, главным образом, политико-правового свойства, преследующее определенные цели, осуществляемое как правовыми, так и неправовыми средствами и способами, количественное и (или) качественное умаление субъектами власти прав и свобод человека", причем под умалением понимается либо исключение, либо сужение объема и содержания прав человека.

Данная дефиниция имеет, конечно, достаточно условный характер, но в то же время, по нашему убеждению, она вполне может выступать в качестве рабочей для исследований в рассматриваемой области.

Переходя к вопросу о характеристиках ограничения прав и свобод человека, нужно отметить, что все эти характеристики могут быть сгруппированы по самым разным критериям. Эта тема сама является предметом самостоятельного анализа, поэтому будет достаточным, на наш взгляд, ограничиться анализом лишь некоторых существенных характеристик ограничения прав и свобод, в частности, таких, как цель, средства и пределы ограничения.

Правовые основы ограничения прав и свобод человека и гражданина в РФ

Практически во всех международно-правовых документах закреплены цели ограничения прав и свобод. Так, во Всеобщей декларации прав человека такими целями являются (п.2 ст.29):

- обеспечение должного признания и уважения прав и свобод других людей;

- удовлетворение справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе.

В упоминавшихся выше Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах и Международном пакте о гражданских и политических правах указываются более детальные условия их применения. Согласно ст.4 первого из названных пакта ограничения должны осуществляться с целью способствования общему благосостоянию, определяться законом и не могут противоречить природе ограничиваемых прав; согласно целому ряду статей второго пакта (ст.ст. 12, 18, 19), если они необходимы для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения, а также прав и свобод других лиц.

В Европейской конвенции можно заметить, что цели ограничений существенно расширены. Согласно этому документу, ограничения, кроме того, вводятся с целью: поддержания государственной и общественной безопасности или экономического благосостояния страны; предотвращения беспорядков или преступлений; охраны здоровья или нравственности населения (ст.ст. 8 – 9); охраны территориальной целостности; защиты репутации других лиц; предотвращения разглашения конфиденциальной информации; поддержания авторитета и беспристрастности судебных органов (ст. 10).

Что же касается политики отдельных государств в области прав и свобод человека, то, как отмечается некоторыми исследователями, никакие ограничения прав и свобод личности не являются самоцелью, они "порождены объективными условиями существования государства как суверенной самостоятельной единицы".

В Конституции РФ целями ограничений являются: защита основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц; обеспечение обороны страны и безопасности государства (ч.3 ст.55).

Таким образом, можно сделать следующий вывод: главной целью ограничений является охрана основных ценностей в обществе, к которым относятся жизнь, свобода, достоинство и т.д. Ограничением, скажем, правовыми средствами свободы одного лица (по приговору суда), защищаются такие первичные ценности человека (и общества в целом), которые являются приоритетными в данной ситуации.

Любые цели, будь-то поступление в университет, обеспечение безопасности страны и т.д., достигаются определенными средствами. Средства являются необходимым инструментарием для достижения цели. Именно здесь остро встает хорошо известный и один из наиболее болезненных вопросов о соотношении цели и средств, чему посвятили в свое время большое внимание Н. Макиавелли и Г. Гегель. Не развивая эту вечную тему подробно, заметим лишь, что найти однозначное решение данного вопроса часто трудно, а порой и невозможно. В то же время наиболее приемлемой, думается, является такая ситуация-решение, когда и цели, и средства носят определяющий характер по отношению друг к другу, а их реальное соотношение должно быть оптимальным в правовом смысле.

В Программе социально-экономического развития России на среднесрочную перспективу (2006–2008 годы) отмечено, что одной из важных задач, стоящих перед страной, является создание и налаживание работы институтов, обеспечивающих взаимодействие гражданского общества и государства. Ведь организации гражданского общества, посредством проведения различных экспертиз, консультаций, слушаний, могут внести ощутимый вклад в совершенствование законотворческого процесса и повышение качества решений, принимаемых органами государственной власти. Именно на это направлена деятельность Общественной палаты Российской Федерации, основной задачей которой является "обеспечение согласования общественно значимых интересов граждан, общественных объединений, органов государственной власти и органов местного самоуправления для решения наиболее важных вопросов экономического и социального развития, обеспечения национальной безопасности, защиты прав и свобод граждан, конституционного строя Российской Федерации и демократических принципов развития гражданского общества в России".

Задача "согласования общественно значимых интересов граждан и власти" не может быть решена без достижении баланса интересов личности, гражданского общества и государства. Такой баланс достигается путем наложения неких разумных ограничений как на власть государства над гражданином, так и на права и свободы личности. В связи с этим возникает закономерный, имеющий принципиальный характер вопрос – что понимать под "разумными" (или, как сейчас принято говорить, – "соразмерными") ограничениями и до каких пределов власть вправе ограничивать права граждан. Актуальность его на современном этапе существенно возросла по следующим причинам.

1. Как известно, ч. 3 ст. 55 Конституции РФ предусматривает возможность ограничения федеральным законом прав и свобод человека и гражданина "только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства". Такая же возможность, но с существенными оговорками в части прав и свобод, не подлежащих ограничению, предусмотрена для условий чрезвычайного положения. Кроме того, в ч. 3 ст. 17 Конституции РФ закреплено традиционное для российской и мировой правовой системы положение, согласно которому "осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать прав и свободы других лиц".

Таким образом, на конституционном уровне, т. е. принципиально, основания и цели ограничений прав и свобод граждан, а также пределы осуществления таких прав и свобод определены. Однако эти установления нуждаются в конкретизации и дальнейшем научном осмыслении, тем более что за прошедшие после принятия Конституции 12 лет специалистам так и не удалось прийти к единой трактовке их содержания. Не выработана даже общая точка зрения на то, какие права и свободы можно отнести к так наз. абсолютным, т. е. тем, которые не могут быть ограничены ни при каких обстоятельствах. Характерный пример: предусмотренный ч. 3 ст. 56 Конституции РФ перечень прав и свобод, не подлежащих ограничению при введении чрезвычайного положения, отличается от того, который фигурирует в п. 1 и 2 ст. 4 Международного пакта о гражданских и политических правах. Наш перечень несколько шире, в нем к абсолютным правам дополнительно отнесены: право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (ч. 1 ст. 23); право на тайну частной жизни (ст. 24); право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ч. 1 ст. 34). Так вот, некоторые эксперты предлагают эти дополнительные права из Конституции исключить[4]. Правда, большинство правоведов выступают за сохранение этого перечня в неизменном виде.

2. Рост международного терроризма вынуждает мировое сообщество и национальные органы власти принимать адекватные меры по борьбе с ним, а это в той или иной степени связано с ограничением прав и свобод граждан. Как подчеркивает известный российский специалист в области прав человека Владимир Карташкин, "…мир сегодня оказался перед дилеммой: обеспечить безопасность государств и права человека на основе соблюдения Устава ООН и укрепления ООН или бороться с терроризмом и другими нарушениями прав человека путем односторонних действий с применением вооруженной силы и дальнейшим ограничением основных прав и свобод человека".

3. Проблема ограничения прав и свобод актуальна в России еще и потому, что, по мнению ряда правоведов, "люди уверены, что они абсолютно беззащитны перед государственной машиной и, если того потребуют "интересы государства", ими пожертвуют без малейших колебаний". Такие настроения способствуют "размыванию демократических устоев, деструктивному отношению к государственному аппарату и в результате к нарушению гражданского мира и согласия в стране. Это перспектива, которая никого и никогда не может устроить".

4. Набирающий силу процесс глобализации неизбежно затрагивает и законодательную сферу. Однако у разных стран оптимальное соотношение интересов государства и прав граждан может несколько отличаться, поэтому использовать зарубежный опыт следует не иначе, как проведя тщательный анализ возможных последствий его переноса на российскую почву.

"Роль права, – по мнению председателя Конституционного суда РФ Валерия Зорькина, – состоит в том, чтобы найти гармоничное сочетание национальных и глобальных интересов". Для этого необходимо "с одной стороны, осуществлять постоянную корректировку национального законодательства в соответствии с международно-правовыми стандартами, которые Россия признала в соответствующих договорах, с другой – отстаивать в законодательстве новые специфические национальные интересы, которые соответствуют закрепленным в Основном законе страны коренным национальным интересам".

Баланс между интересами личности и государства – это прежде всего взаимность, а значит права граждан до известного предела не могут не быть ограничены. Важно, чтобы предел этот был результатом компромисса между общественной необходимостью и интересами обладателя прав. Такой позиции, в частности, придерживается специалист в области прав человека Светлана Горшкова, полагающая, что "нормы, позволяющие ограничить действие некоторых прав человека, вводятся с целью установления равновесия между правами отдельных лиц и интересами общества и государства в целом, а также в том случае, когда между ними могут возникнуть противоречия".

Член-корреспондент РАН Марат Баглай считает, что поскольку баланс этот, в силу исторических причин, сдвинут в России в сторону государства, то роль последнего в регулировании общественной жизни должна быть снижена. "При всем при этом власть правового государства должна оставаться, безусловно, сильной", а мера свободы устанавливаться законом и увязываться с интересами и целями народа.

Солидарна с Баглаем Лукашева, которая указывает на необходимость "освобождения общества от чрезмерной опеки государства, от его всепроникающего влияния на все сферы жизни", но при "соблюдении разумного баланса между воздействием государства на общественные отношения и саморегулируемыми возможностями гражданского общества".

Мир изменчив, и время от времени возникают ситуации, когда та или иная страна оказывается перед необходимостью введения определенных ограничений на права и свободы своих граждан. Однако, предлагая новые, ограничивающие законы, власть должна представить обществу весомые аргументы в пользу их принятия. К примеру, такой аргумент, как угроза международного терроризма, ряд правоведов считают с политической и правовой точки зрения явно недостаточным. Профессор Валентина Лапаева полагает, что такая позиция заслуживает внимания и правового анализа, но разделяет ее лишь отчасти. По мнению Лапаевой, "угроза терроризма может стать достаточным основанием для такого ограничения", правда, "не любая угроза терроризма может служить основанием для ограничения основных прав, не все права могут быть при этом ограничены, а возможные ограничения должны осуществляться в определенных пределах и иметь временный характер".

Для России, которая ведет контртеррористическую операцию в Чеченской Республике, вопрос о допустимом уровне ограничения прав и свобод граждан в условиях борьбы с терроризмом особенно актуален. В частности и потому, что "чеченские" дела все чаще становятся предметом рассмотрения Европейского суда по правам человека. Не случайно эта проблема все чаще становится предметом обсуждения на представительных международных форумах. В мае 2005 года на острове Кипр состоялся XIII конгресс Конференции европейских конституционных судов, посвященный критериям ограничения прав человека в практике конституционных судов. На нем было отмечено, что основания для таких ограничений выводятся из сочетания отдельного интереса человека (индивида) и неоспоримых интересов общества.

Конституционные средства ограничения прав и свобод человека и гражданина

Средством обычно называется прием, способ действия для достижения чего-нибудь. Говоря о средствах, используемых для осуществления ограничения прав и свобод человека, нужно отметить, что их можно разделить на правовые и неправовые. Если с правовыми средствами, к которым относятся, прежде всего, законодательные, акты (например, законы о введении чрезвычайного положения в том или ином регионе или в стране в целом, вследствие чего ограничиваются некоторые права и свободы человека), подзаконные акты наибольшей юридической силы (указы президента, постановления правительства и т.д.), более или менее понятно; то иная ситуация складывается относительно неправовых средств. Последние можно определить двояко.

Во-первых, под неправовыми, т.е. находящимися во внеправовом поле, средствами можно понимать силовые, в том числе, например, террористические, способы ограничения прав и свобод. В качестве иллюстрации можно привести массовые случаи незаконного ареста и удержания в следственных изоляторах в течение трех суток лиц кавказкой национальности в Москве после взрывов в сентябре 1999 г., что вызвало большой общественный резонанс.

Во-вторых, неправовые средства могут иметь правовую форму, однако цель, ради которой они используются, как и их конкретное содержание, оказываются фактически неправовыми, хотя и прикрытыми политически выверенными словами-лозунгами. Примером тому могут послужить распоряжение мэра Москвы № 1007-РМ от 13 сентября 1999 г. и постановление правительства г. Москвы № 875 от 21 сентября 1999 г. о правилах регистрации в Московском регионе. Оба документа были приняты московскими властями после взрывов в Москве в сентябре 1999 г. Так, в распоряжении № 1007 идет речь о конкретных трех днях сентября 1999 г., когда все приезжие были вынуждены пройти непредусмотренную законодательством перерегистрацию в паспортных отделах органов внутренних дел столицы. Многим горожанам, в частности, лицам чеченской национальности, отказывали в перерегистрации под самыми разными предлогами. Таким образом понимаемыми средствами наведения порядка правительство Москвы пыталось содействовать достижению цели национальной безопасности и предотвратить дальнейшие террористические акты. Действительно, сама по себе форма (принятие подзаконного акта в установленном законодательным собранием г. Москвы как субъекта Российской Федерации порядке и т.д.) является законной, но содержание этого акта и истинная, но скрытая, цель его противоречит федеральному закону, нарушает права и свободы граждан. Кроме того, и мэр, и правительство Москвы превысили предоставленные им полномочия, вторгнувшись в компетенцию законодательной власти. Небезынтересно заметить, что движение "За права человека" подало иск относительно этих двух документов и этот иск судом был удовлетворен.

Подобных примеров можно привести множество. Так, в этом же ряду находится и распоряжение мэра г. Москвы № 1057 о непостановке на учет в Москве беженцев и вынужденных переселенцев, приказ № 567 Комитета по образованию г. Москвы о неприеме иногородних детей в школы и т.д.

Таким образом, говоря об обеспечении правовой оптимизации соотношения цели и средств ограничения прав и свобод граждан, следует подчеркнуть, что законными (законно истинными) должны быть и цель осуществляемого ограничения, и используемые для этого средства как по содержанию, так и по форме. Иное дело, что такого оптимума добиться в реальной политико-правовой действительности нелегко, но это ничуть не влияет на понимание роли и задач государства и его правоохранительных органов.

Применительно к понятию ограничения прав и свобод, вопрос о пределах ограничения стоит в наше время исключительно остро. И дело, думается, даже не в том, что в правовой теории эта проблема пока еще не стала предметом целенаправленного специального изучения, хотя отдельные мнения на этот счет уже высказывались (скажем, в выступлениях на упоминавшемся "круглом столе" В.А. Толстика, Т.В. Худойкиной и др.). Речь идет о том, что в законодательной и правоприменительной практике вопрос о предельности ограничений часто решается без опоры на прочный теоретический фундамент.

Как замечает А.В. Малько, "возможность ограничений основных прав и свобод личности по соображениям обеспечения интересов общества в целом или прав и свобод других лиц всегда таит в себе угрозу, если даже не злоупотреблений, то, во всяком случае, принятия несоразмерных охраняемому общественному интересу ограничительных мер". В международно-правовых документах, в конституциях государств практически невозможно встретить четких и ясных упоминаний о возможных пределах ограничений. В Международном пакте о гражданских и политических правах указывается, например, что в случае чрезвычайного положения возможны отступления от некоторых положений статей (ч.3 ст.4), однако, какова крайняя степень, предельная граница этих отступлений, не говорится.

Еще один пример. Статья 25 Конституции РФ гарантирует гражданам неприкосновенность жилища. Однако в этой же статье говорится: "Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения". Другими словами, законодатель оставляет за собой право предусмотреть возможность ограничения неприкосновенности жилища. Таким образом, возникает коллизия между естественным правом на неприкосновенность жилища и формальным допущением законодательного произвола в вопросе ее ограничения. Однако стоит заметить, что одной из причин неопределенности в данном вопросе является возможность различного толкования факта ограничения естественного права. Допустим, некий субъект совершил кражу и ему предстоит возместить ущерб потерпевшему. В силу определенных обстоятельств в его жилище приходят судебные приставы, которые описывают имущество. В данном случае нарушается неприкосновенность жилища для восстановления другого естественного права на возмещение ущерба. Думается, что для устранения подобного дуализма в различных ситуациях, законодатель должен более или менее четко обрисовывать пределы допускаемых ограничений.

В Сиракузских принципах толкования ограничений и отступлений от положений Международного пакта о гражданских и политических правах (1984), содержится ряд ссылок на возможные пределы ограничений. Например, в ст.6 названного документа сказано, что "никакие ограничения не должны применяться с иной целью, чем та, для которой они введены", т.е. пределом ограничений выступает поставленная перед самими ограничениями цель. В перечне других пределов указывается совместимость ограничения с другими правами, вопросы национальной безопасности. Сиракузские принципы, как можно видеть, действительно указывают на некоторые пределы ограничений, но и они все-таки несколько размыты, необходимая четкость и ясность формулировок норм и положений отсутствует.

Важнейшая задача видится в том, чтобы выяснить, на каком основании и как именно определяются (в количественно – качественном отношении) пределы предпринимаемых ограничений тех или иных прав и свобод граждан, какая цель при этом преследуется и какие средства избираются с учетом этих пределов и цели ограничения. Именно в этой "точке" соотношения цели, средств и пределов ограничения аккумулируются те самые объективно-субъективные факторы, опосредующие саму деятельность по ограничению прав и свобод человека.

Выводы

Ограничения прав и свобод граждан в России в определенные периоды ее истории носили неоправданно жесткий, фактически репрессивный характер. Достаточно вспомнить такие печально известные нормативные акты, как "Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия" от 14 августа 1881 года, "Правила о местностях, объявляемых состоящими на военном положении" от 18 июня 1892 года, "Положение о чрезвычайных мерах охраны революционного порядка" от 3 апреля 1925 года, Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 года "О военном положении".

Другая извечная беда нашей страны – игнорирование как гражданами, так и государством принципа законности. Сто лет назад депутат Государственной думы адвокат Василий Маклаков писал: "…Главный нарушитель законности у нас – сама власть, ее представители. Беззакония властей составляют главную, самобытную черту русской государственности, и так как высшие носители власти неоднократно заверяли, что полагают строгую законность основанием управления, то является особенно интересным посмотреть, какие меры были приняты ими, чтобы их собственные представители не противоречили этому обещанию". Поэтому движение России к демократии неразрывно связано с преодолением правового нигилизма, гармонизацией отношений между государством и личностью.

Проблема ограничения прав и свобод граждан, при всей ее актуальности, является частным случаем более общей проблемы обеспечения на конкретной ступени развития общества баланса интересов личности и государства. Насколько успешно она решается, зависит от выбора приоритетов в правовой политике.

Главная трудность здесь – найти правильную в методическом отношении отправную точку, отвечающую как международно-правовым нормам, так и интересам развития страны на новом этапе.

Отношения между государством и личностью должен регулировать прежде всего закон, который устанавливает разумный баланс между полномочиями властей и правами личности, без неоправданного ущемления интересов обеих сторон.