Мировой финансовый кризис, причины и последствия

Мировой финансовый кризис, причины и последствия.

Статьи по теме
Искать по теме

Истоки и причины современного финансового кризиса 2008-2015 гг

Современный мировой финансовый кризис является звеном в цепочке кризисов, только в 1990-е годы в мировой экономике произошло несколько кризисов, охвативших целые группы стран. В 1992 – 1993 гг. валютные кризисы испытали некоторые страны Европейского союза (Великобритания, Италия, Швеция, Норвегия и Финляндия). В 1994 – 1995 гг. сильный кризис, начавшийся в Мексике, распространился на другие страны Латинской Америки. В 1997-1998 гг. глобальный финансовый кризис начался в странах Юго-Восточной Азии (Корея, Малайзия, Таиланд, Индонезия, Филиппины), затем перекинулся на Восточную Европу (Россия и некоторые страны бывшего СССР) и Латинскую Америку (Бразилия). Нынешний финансовый кризис отличается как глубиной, так и размахом – он впервые после Великой депрессии охватил весь мир. "Спусковым крючком", приведшим в действие кризисный механизм, стали проблемы на рынке ипотечного кредитования США.

Кризис, охвативший мировую финансовую систему в 2007-2009 гг., зародился на периферийном сегменте финансового рынка США – рынке ценных бумаг, обеспеченных обязательствами по нестандартным ипотечным кредитам. В первые месяцы дестабилизации этого рынка большинство аналитиков не ожидало распространения кризиса на другие сегменты мирового финансового рынка. Эксперты МВФ на страницах "Глобального обзора финансовой стабильности" отмечали рост кредитных и ценовых рисков, а также рисков ликвидности, но связывали его исключительно с сектором ипотечных ценных бумаг. Однако развитие современных финансовых технологий в условиях глобализации привело к существенному усложнению связей между различными региональными и отраслевыми сегментами мирового финансового рынка и накоплению значительных инвестиционных рисков. Участники рынка и регулирующие органы оказались не готовы к этому, и кризисные процессы стали расти стремительными темпами, охватывая новые сегменты рынка. Ухудшение положения отдельных банков и хедж-фондов привело к общему снижению доверия к финансовому сектору и дезорганизации мирового денежного рынка. Продажи ценных бумаг банками и компаниями, испытывавшими дефицит ликвидности, привели к ухудшению ситуации на мировом фондовом рынке (см. рис. 3).

Мировой финансовый кризис, причины и последствия

Рис. 3. Внешние активы и обязательства крупнейших мировых банков (трлн. руб.)

Падение котировок ценных бумаг, в свою очередь, сделало необходимым масштабное внесение дополнительного обеспечения по кредитам и сделкам РЕПО, обеспеченным ценными бумагами (так называемыми margin call), либо их досрочное погашение. Это привело к дальнейшему ухудшению положения крупнейших транснациональных финансовых институтов, в ряде случаев завершившемуся их банкротством или национализацией.

В первые месяцы кризиса нестабильность на мировых финансовых рынках не оказывала существенного влияния на российскую экономику. Парадоксальным образом защитой российского финансового сектора послужила ограниченная степень его развития в сравнении с рынками США или западноевропейских государств. Специфические финансовые инструменты, рынки которых стали основными каналами "экспорта кризиса" (кредитные деривативы, структурные финансовые инструменты, банковские ноты и т. д.), практически не использовались российскими финансовыми институтами. Однако масштабы финансового кризиса на мировом рынке были слишком значительными, и России не удалось избежать его негативного влияния.

Сегодня период с момента возникновения кризиса может быть разделен на три этапа. Первый этап характеризовался принятием почти всеми странами вспомогательных макроэкономических мер с целью устранения шоков в финансовой системе и уменьшения вероятности экономической рецессии. В различных комбинациях использовался денежный экспансионизм, что обеспечило определенный успех на пути недопущения паники и удержало глобальную экономику от вхождения в депрессию. В результате принятых мер в 2010 г. рост мирового ВВП составил 4,1% по сравнению с падением на 2,1% в течение предыдущего года.

Для второго этапа, который стартовал в начале 2010 г., было характерно наличие разнообразных направлений макроэкономической политики. Страны с развитой экономикой перешли на более строгую фискальную политику, оставив денежный экспансионизм как единственное средство поддержки экономической активности. Развивающиеся страны и страны с переходной экономикой, наоборот, упорно придерживались своих контрциклических политик. Изменения в системе политических мер стран с развитой экономикой, однако, не привели к эффективной поддержке экономической активности. На фоне слабого совокупного спроса и избыточных производственных мощностей реального сектора стран с развитой экономикой большая часть монетарного экспансионизма переместилась в развивающиеся страны и страны с переходной экономикой (РиСПЭ). В результате рост ВВП развитых стран колебался в диапазоне от 1 до 1,5% в 2011-2014 гг. В то же время сильные притоки капитала обеспечивали экономическую активность в РиСПЭ, что привело к темпам роста в среднем на уровне 5% в период с 2011-го по 2014 год.

Между тем данный значительный приток капитала в РиСПЭ также способствовал и ослаблению их экономики, и повышению ее уязвимости, что привело к возникновению воздействия на них третьей стадии кризиса. Недостаточный глобальный спрос привел к сокращению объемов торговли и снижению цен на товары, оказывая отрицательное влияние на состояние внешнеторгового баланса и налоговую систему в большинстве РиСПЭ. Инвесторы с беспокойством восприняли возникшие тенденции, которые способствовали замедлению экономического роста, что привело к оттоку капиталов из этих стран. В результате оттока капиталов произошло обесценение национальных валют этих стран, и лидеры целого ряда стран были вынуждены ужесточить макроэкономические меры. Это также способствовало сокращению перспектив роста, создав дополнительные негативные факторы.

Особенно сильным замедление темпов было в странах Юго-Восточной Европы и экономиках СНГ, темпы роста которых, по прогнозам, должны сократиться до 2,5% в 2015 г. Здесь сказалась рецессия в Российской Федерации. Согласно прогнозным оценкам, темпы роста в странах с развивающейся экономикой составят 4,1%, что является самым низким показателем с 2009 г. Самый слабый результат ожидается в Латинской Америке, связанный с рецессией в Бразилии. Наименее пострадавшими из всех стран РиСПЭ являются страны Юго-Восточной Азии, главным образом благодаря высоким показателям Индии, несмотря на некоторое замедление динамики роста китайской экономики. Страны с развитой экономикой, наоборот, демонстрируют очень незначительное ускорение темпов роста – до 1,9% (см. табл. 3). Как следует из таблицы, тезис об отсутствии взаимосвязи, который был очень популярным несколько лет назад, не находит подтверждения в реальной жизни: взаимозависимость в глобальной экономике является сильной. РиСПЭ не могут обеспечить высокие темпы роста в течение длительного времени при наличии слабого спроса в странах с развитой экономикой.

Таблица 3

Показатели мирового экономического производства по регионам и отдельным странам, 2007-2015 гг., (ежегодное изменение в %)

Регион/страна

2007

2008

2009

2010

2011

2012

2013

2014

2015

В мире в целом

4,0

1,5

-2,1

4,1

2,8

2,2

2,4

2,5

2,5

Страны с развитой экономикой

2,5

0,1

-3,7

2,6

1,5

1,1

1,3

1,6

1,9

В том числе:

Япония

2,2

-1,0

-5,5

4,7

-0,5

1,7

1,6

-0,1

0,9

США

1,8

-0,3

-2,8

2,5

1,6

2,3

2,2

2,4

2,3

Европейский союз (ЕС-28)

3,0

0,5

-4,4

2,1

1,8

-0,5

0,1

1,3

1,7

Великобритания

2,6

-0,3

-4,3

1,9

1,6

0,7

1,7

3,0

2,3

Новые страны – члены ЕС после 2004 г.

6,2

3,5

-3,5

2,0

3,1

0,6

1,2

2,6

3,0

Юго-Восточная Европа и СНГ

8,7

5,4

-6,6

4,7

4,6

3,3

2,0

0,9

-2,6

Юго-Восточная Европа

6,2

5,8

-1,8

1,5

1,7

-0,6

2,4

0,7

1,5

СНГ, включая Грузию

8,9

5,3

-6,8

4,9

4,7

3,5

2,0

0,9

-2,8

В том числе:

Российская Федерация

8,5

5,2

-7,8

4,5

4,3

3,4

1,3

0,6

-3,5

Развивающиеся страны

8,0

5,3

2,6

7,8

5,8

4,7

4,8

4,5

4,1

Африка

6,1

5,5

3,0

5,1

0,9

5,1

3,8

3,4

3,2

Северная Африка, кроме Судана

4,8

6,2

2,9

4,1

-6,8

8,9

1,0

1,3

2,0

Страны к югу от Сахары, кроме ЮАР

7,4

6,1

5,3

6,7

4,6

4,3

6,0

5,4

4,3

ЮАР

5,4

3,2

-1,5

3,0

3,2

2,2

2,2

1,5

1,9

Латинская Америка и страны Карибского бассейна

5,6

3,6

-1,6

5,8

4,7

3,2

2,8

1,4

0,8

Страны Карибского бассейна

7,1

2,5

-1,0

2,7

1,9

2,0

2,7

3,0

3,3

Центральная Америка, кроме Мексики

7,0

3,9

-0,3

3,7

5,2

5,0

4,3

4,2

3,7

Мексика

3,2

1,4

-4,7

5,2

3,9

4,0

1,4

2,1

2,1

Южная Америка

6,6

4,8

-0,2

6,5

5,2

2,8

3,3

0,8

-0,2

Азия

9,2

5,9

4,1

8,8

6,9

5,1

5,6

5,6

5,2

Восточная Азия

11,1

7,0

6,0

9,5

7,6

6,0

6,3

6,3

5,7

В том числе:

Китай

14,2

9,6

9,2

10,4

9,3

7,7

7,7

7,4

6,9

Южная Азия

9,1

5,1

4,8

9,0

5,5

3,0

5,2

6,2

6,7

Юго-Восточная Азия

6,7

4,2

1,6

8,1

4,7

5,8

4,9

4,3

3,9

Западная Азия

5,5

4,6

-1,0

6,7

7,5

4,0

4,1

3,3

2,5

Океания

4,1

2,1

1,0

3,5

4,4

3,2

2,8

3,3

5,3

В данной ситуации стратегия по ограничению внутреннего спроса и увеличению роста за счет чистого экспорта приведет к отрицательным результатам, если ей будет следовать большинство торговых партнеров. Это вызовет снижение глобального спроса, который является основным фактором, способствующим восстановлению экономики.

В результате ослабления глобального спроса международный торговый оборот продолжил значительное снижение в сравнении с предкризисным периодом. В среднегодовом выражении в течение 20 лет, предшествовавших кризису 2008-2009 гг., темпы роста объемов международной торговли товарами составляли 6,8%. Особенно значительным, в среднем 7,2%, был рост международной торговли в период с 2002-го по 2008 г. Объем международной торговли с 2011-го по 2015 г. увеличивался почти одинаково с ростом мирового ВВП, т. е. в диапазоне от 2 до 2,5% в год.

Анализ причин данных колебаний цен свидетельствует о наличии трех основных элементов. Во-первых и самое главное – это основополагающие рыночные принципы, определяющие предложение. В последние 15 лет высокие международные цены на товары являлись сильным стимулом новых инвестиционных проектов, которые дополняли совокупные возможности производства. Во-вторых, мировой спрос на большинство товаров в последнее время увеличивался очень медленно в связи с недостаточным спросом в странах с развитой экономикой. С замедлением экономического роста в Китае общий спрос на товары начал расти еще медленнее. И в-третьих, финансиализация товарных рынков продолжает оказывать влияние на международные товарные цены. В связи с тем, что товары превратились в еще один вид "активов" для финансового капитала, колебания цен не могут длительное время определяться только рыночными основополагающими принципами (условия спроса и предложения), на них также будут воздействовать потребности привлечения финансового капитала. На практике резкие изменения чистых товарных позиций инвесторов усиливают и ускоряют динамику изменения цен. Результатом является увеличение волатильности и более выраженные колебания цен на товары. Следовательно, с учетом низких темпов восстановления в странах с развитой экономикой и замедления динамики развития в большинстве РиСПЭ кризис далек от своего завершения. Более того, имеет место риск продолжительной стагнации, или то, что некоторые авторы называют "вековой" стагнацией. В основе кризиса лежат противоположные тенденции в распределении доходов, отсутствие эффективного финансового регулирования и ограниченное пространство осуществления национальной политики на территориях РиСПЭ. В ходе проведения политики необходимо рассматривать всю совокупность факторов, если мы хотим избежать "вековой" стагнации.

Проблемы, связанные со структурой современных политик стран с развитой экономикой, могут быть рассмотрены на рисунке 4.

Мировой финансовый кризис, причины и последствия

Рис. 4. Финансовые рынки, активы центральных банков и валовое накопление основного капитала в период с 2009-го до середины 2015 г. (изменение в %, 1 января 2009 г. = 100)

Источник: вычисления ЮНКТАД.

Рисунок отражает данные анализа, проведенного за период с января 2009 г. по июль 2015 г., динамики инвестиций, общей суммы активов центральных банков и финансовых рынков в четырех самых крупных развитых экономиках, а именно в США, Великобритании, ЕС и Японии (G4). Как следует из графика, объем инвестиций в 2015 г. сохранялся приблизительно на том же уровне, что и в 2009 г. Прекращение роста заработной платы, отсутствие спроса, воздействие дефляционных составляющих и большие неиспользуемые мощности являются характеристиками современного "восстановления", которые объясняют прекращение притока инвестиций. В отличие от этого общая сумма активов центральных банков (G4) выросла почти на 60%, а рост фондовых рынков составил 90% за тот же период. Парадоксальность ситуации состоит в том, что в период слабого роста или почти полного отсутствия роста реального сектора финансовый сектор переживает резкий подъем.

Эти противоположные тенденции развития реального и финансового секторов являются предвестниками кризиса. Показатели развития финансового сектора не могут в течение неопределенного времени превосходить показатели развития сектора реальной экономики. Если рост финансового сектора будет продолжаться более высокими темпами по сравнению с остальной экономикой, то его доля в экономике в целом значительно увеличится. В определенный момент финансовый сектор превратится в основной сектор экономики. Естественно, это является недопустимым, поскольку финансовый сектор не может существовать в отрыве от остальных отраслей экономики. Таким образом, в определенный момент текущие тенденции должны быть изменены, что может ускорить наступление очередного кризиса.

Последствия современного мирового финансового кризиса для зарубежных стран

В 2015 г., спустя семь лет после начала глобального финансово-экономического кризиса, темпы роста мирового производства отстают от своего потенциала и составляют около 2,5%. Данный темп роста сохраняется неизменным с 2011 г. и является значительно более низким по сравнению с темпом докризисного периода, который составлял 4% в годовом исчислении. Кризис 2008 года оказал глубокое воздействие на всю мировую экономику, в том числе на финансовое здоровье двух ее главных действующих сил – США и ЕС. США к середине 2015 года уже практически вернулись к докризисному уровню, то в еврозоне ситуация по-прежнему остаётся кризисной. Реальный ВВП на душу населения в ЕС до сих пор ниже уровня 2007 года, и на 10% ниже изначально планировавшегося показателя, так негативно не обстояли дела в Европе даже в кризисные 1930-е годы.

Первоначально центральные банки США и ЕС – Федеральная резервная система (ФРС) и Европейский центральный банк (ЕЦБ) – боролись с кризисом схожими методами: снижение учетных ставок, увеличение сроков рефинансирования, операции на открытом рынке. Причем в активной фазе кризиса ЕЦБ действовал даже более агрессивно, чем ФРС: привлекал более широкий круг контрагентов и не ограничивался только государственными ценными бумагами. Масштабной была и поддержка банковской системы: до июня 2009 года ЕЦБ на специальных сессиях выдавал кредиты банкам по сделкам РЕПО на срок 3, 6 и 12 месяцев, а к июню 2010 года завершил длившуюся два года программу покупки облигаций с покрытием, выпускаемых европейскими банками с различным обеспечением на общую сумму 60 млрд. евро.

Многие эксперты считают, что Европу в конечном итоге подвело стремление оппонировать США и идти своим путем с использованием инновационных экономических идей, в то время как на деле свою правоту по-прежнему доказывают классические модели. В частности, Белый дом и ФРС решили в очередной раз применить проверенную временем кейнсианскую модель, согласно которой дефицитное финансирование приносит пользу экономике, находящейся в кризисе. В Европе же, наоборот, в 2008 году Еврокомиссия отказалась от традиционного дефицитного финансирования в пользу "инновационной" идеи о том, что сокращение расходов в экономике, находящейся в кризисе, должно повысить уверенность в завтрашнем дне и привести к созданию новых рабочих мест. Следуя этой концепции "жесткой экономии", ЕЦБ в 2011 году (впервые с 2008 года) поднял процентную ставку, даже несмотря на то, что безработица в еврозоне была все еще высокой.

Формально пойти на подобный шаг ЕЦБ решился из-за угрозы инфляции, которую уже тогда многие эксперты называли "надуманной". Не остановили банк и аргументы тех, кто считал, что более высокая стоимость заимствования может нанести дополнительный удар по наиболее слабым экономикам еврозоны, три из которых к тому моменту уже находились на грани дефолта (Ирландия, Греция, Португалия). Глава ЕЦБ г-н Трише заявил тогда: "Нет никакого противоречия, наоборот, мы действуем в полном соответствии с нашей главной целью – обеспечения стабильности цен. Мы делаем то, что должны, даже когда это сложно, даже когда это не всем нравится".2

Решение Совета ЕЦБ о повышении ставки с 1 до 1,25% в разрез с политикой ФРС, было единогласным и получило молчаливое одобрение со стороны Германии, где рост ставки рассматривали как способ уберечь экономику от перегрева. Оппоненты ЕЦБ указывали, что, несмотря на низкий абсолютный уровень ставки, она высока с точки зрения неуверенного роста европейской экономики, и ее повышение нанесет удар по намечавшемуся восстановлению последней. Эксперты также считали, что действия ЕЦБ позволят сдержать инфляцию в ФРГ и Франции, но вызовут дефляцию в периферийных государствах еврозоны и, тем самым, не только подтолкнут к кризисной черте Испанию и Италию, но и поставят крест на политике "жесткой экономии" в целом.

Можно предположить, что ЕЦБ сознательно пошел на все вышеуказанные риски в надежде, что его решение окажется более дальновидным и даст Европе конкурентное преимущество в соперничестве с США. Но, к сожалению, критики ЕЦБ в итоге оказались правы: в конце 2014 года в Европу пришла дефляция. И это несмотря на то, что в том же году ЕЦБ был крайне активен: почти 210 млрд евро было использовано им на кредиты более чем 1200 европейским банкам по программе целевого финансирования сроком до 4 лет; около 30 млрд евро – на продолжение программы выкупа облигаций с покрытием, еще почти 2 млрд евро – на покупку ценных бумаг, обеспеченных активами частных компаний; не прекращалось предоставление ликвидности банкам посредством краткосрочных ссуд и трехмесячных сделок РЕПО по ставке с дисконтом.

Таким образом, текущий кризис наглядно показывает, что ставка на всемерное расширение еврозоны практически исчерпала свой ресурс, и назрела необходимость более решительно подходить к внутренней оптимизации сложившихся в последние годы политических и экономических механизмов с целью повышения их эффективности и нивелирования дисбалансов, накопившихся за первые годы существования зоны евро. Это понимают и страны, которые до недавнего времени относили себя к числу претендентов на вступление в еврозону. Например, проведенный в апреле 2015 года в Польше опрос показал, что 70% населения сейчас против вступления в зону евро. Вступление новых членов может быть отложено и по чисто экономическим причинам. Как известно, страна-претендент должна, среди прочего, поддерживать темпы инфляции не более чем на 1,5 процентных пункта превышающие средний показатель трех стран ЕС с наименьшей инфляцией. С учетом недавней дефляции и нынешних низких темпов инфляции в государствах-лидерах ЕС, добиться этого будет сложно.

Очевидно, что обстоятельства вынуждают ЕЦБ заниматься сейчас тем, чего раньше этот банк не делал – более активно вмешиваться в макроэкономические процессы. Для выполнения своей главной уставной цели поддержания уровня цен ЕЦБ, по заявлениям его представителей, готов и дальше расширять спектр используемых им для этого инструментов. В частности, в июле 2015 года, когда по мнению ряда экспертов эффект программы количественного смягчения уже исчерпал себя из-за сжатия ликвидности на долговом рынке, член Исполнительного Совета ЕЦБ Бенуа Кёре дал понять, что ЕЦБ в качестве следующего шага может использовать таргетирование безработицы, формальным мандатом на которое банк не обладает. В ЕЦБ убеждены, что сохраняющаяся высокая безработица толкает цены вниз, в то время как банк старается вернуть темпы инфляции с рекордно низких показателей до целевых 2%.

Еврозона переживает сейчас то, что принято называть "проблемой роста". Полтора десятилетия – это весьма скромный срок для становления новой валюты. Евро создавался как конкурент доллару США, но единая валюта до сих пор не имеет той степени хождения и проникновения в мировые финансовые потоки, которые за последний век наработал доллар, которые он использует для экспорта экономических шоков из США и которые не собирается сдавать без боя. И кризис в Европе до сих пор не прекратился во многом потому, что ведущие страны ЕС, в отличие от США, не могут экспортировать его эффект в другие регионы мира. Они могут переложить его только на плечи своих менее развитых партнеров по Союзу. А это, значит, что проблемы возвращаются к ним, только в иной, гораздо менее управляемой форме.

Таким образом, развитие современного мирового кризиса и вызываемые им геополитические и структурные сдвиги позволяют сделать три вывода. Во-первых, драйвером вывода из кризиса становятся США, как это было и в предыдущих аналогичных кризисах ХХ в. Во-вторых, в мировой экономике уже произошел структурный сдвиг в пользу доминирования высокотехнологичных компаний при снижении роли сырьевых и обрабатывающих производств. В-третьих, формируется новая повестка по обеспечению экономического роста, новый экономический мейнстрим. 2014 г. продемонстрировал расхождение в экономическом развитии ключевых стран и регионов мира (см. табл. 4).

Таблица 4

Темп прироста ВВП в крупнейших странах мира,

% к предыдущему году

 

2008

2009

2010

2011

2012

2013

2014

Мир в целом

3,0

0,0

5,4

4,1

3,4

3,3

3,3

Развитые экономики

0,1

-3,4

3,1

1,7

1,2

1,4

1,8

G7

-0,3

-3,8

2,9

1,5

1,4

1,5

1,7

США

-0,3

-2,8

2,5

1,6

2,3

2,2

2,2

Япония

-1,0

-5,5

4,7

-0,5

1,5

1,5

0,9

Германия

0,8

-5,1

3,9

3,4

0,9

0,5

1,4

Великобритания

-0,8

-5,2

1,7

1,1

0,3

1,7

3,2

Франция

0,2

-2,9

2,0

2,1

0,3

0,3

0,4

Италия

-1,2

-5,5

1,7

0,5

-2,4

-1,9

-0,2

Канада

1,2

-2,7

3,4

2,5

1,7

2,0

2,3

Еврозона

0,4

-4,5

2,0

1,6

-0,7

-0,4

0,8

Страны – члены ОЭСР

0,3

-3,5

3,0

1,9

1,4

1,4

1,9

Развивающиеся экономики

5,8

3,1

7,5

6,2

5,1

4,7

4,4

БРИКС

6,9

5,0

9,1

7,2

5,6

5,6

5,3

Китай

9,6

9,2

10,4

9,3

7,7

7,7

7,4

Индия

3,9

8,5

10,3

6,6

4,7

5,0

5,6

Россия

5,2

-7,8

4,5

4,3

3,4

1,3

0,2

Бразилия

5,2

-0,3

7,5

2,7

1,0

2,5

0,3

ЮАР

3,6

-1,5

3,1

3,6

2,5

1,9

1,4

Ключевым фактором формирования новой, посткризисной экономической и технологической структуры, драйвером преодоления глобального кризиса становятся США. В этой стране повышается темп роста, формируются новые производственные секторы, сокращается разрыв между потреблением и сбережением. Бюджетный дефицит США сократился с 8,4% ВВП в 2011 г. до 2,9% ВВП в 2014-м, а безработица за тот же период – с 8,6 до 5,8%. Позитивная динамика позволила денежным властям США начать сворачивание сверхмягкой денежной политики, что привело к укреплению курса доллара. В очередной раз проявился феномен бегства в качество – улучшение ситуации в американской экономике повышает спрос на ее валюту. Это происходит каждый раз, несмотря на многочисленные предостережения о том, что доллар является "особо рискованной ценной бумагой, не обеспеченной никакими материальными активами".

Важный элемент глобального тренда связан с перспективами изменения цен на энергоносители. Падение цен формирует ключевой вопрос ближайшего периода: является ли этот сдвиг устойчивым (аналогично середине 1980-х) или временным (аналогично 2008-2009 гг.), за которым последует отскок. Сколько-нибудь строгий ("научный") ответ на этот вопрос не представляется возможным: существуют аргументы в пользу обоих вариантов развития событий. Несомненно лишь то, что этот фактор станет значимым для формирования структуры посткризисной глобальной экономики. Для Европы устойчивое снижение цен на нефть представляется предпочтительным. Для США – нейтральным, поскольку они, скорее всего, могут получить преимущества (хотя и различные) при обоих вариантах ценовой динамики.

Для развивающихся стран-импортеров дешевая энергия является несомненным благом. Наконец, для производителей нефти это период непростых испытаний, который должен будет стимулировать проведение институциональных реформ. Хотя открытым остается вопрос, какого рода институциональный ответ будет дан. Вполне возможны два варианта институциональных преобразований – как в мобилизационной (административной), так и в либерализационной (экономической) логике.

По мере развертывания глобального кризиса сформировался ряд проблем национальной и глобальной повестки экономической политики, поиск ответов на которые будет находиться в центре внимания исследователей и практиков в среднесрочной перспективе.

Проблема темпов экономического роста. В десятилетие, предшествующее кризису, мир рос беспрецедентно высоким темпом, казавшимся результатом вдруг обретенных экономико-политических инноваций, эффекты которых теперь будут действовать всегда. Это соображение лежало в основе нежелания денежных властей (особенно в США) сдерживать рост кредитования и тем самым тормозить перегрев экономики. Высокие темпы демонстрировали как развитые, так и развивающиеся страны, что было важным достижением экономической политики, несмотря даже на то, что она все-таки привела к "перегреву" и кризису.

Теперь рост замедлился, и в качестве ключевого встает вопрос: являются ли низкие темпы роста частью той самой "новой нормальности", о которой говорили в начале кризиса. Тогда этот термин связывали преимущественно с особенностями денежной политики (количественными смягчениями и низкой процентной ставкой). Теперь речь идет о том, что результатом такой политики может стать устойчивый период низких темпов роста (secular stagnation hypothesis). Иными словами, предстоит ответить на вопрос, являются ли нынешние темпы роста отражением краткосрочных проблем (еще не преодоленного кризиса, общей политической неустойчивости) или это характерная черта будущей посткризисной модели экономического развития.

Соответственно встает вопрос и о перспективах развивающихся стран, особенно тех из них, от которых ожидали экономического чуда. Ведь и сама гипотеза о наличии стран БРИК несла в себе заявку на "экономическое чудо". С их динамичным развитием связывали немалые надежды.

Нетрадиционная макроэкономическая (прежде всего денежная) политика. Эта проблема непосредственно связана с экономическим ростом. С одной стороны, надо понимать, насколько долго может проводиться политика количественных смягчений и в какой мере ее прекращение приведет к замедлению темпов роста с возможной новой рецессией. С другой стороны, непонятны долгосрочные последствия проводимой денежной политики, которая беспрецедентна и в значительной мере противоречит опыту и логике монетарной сдержанности, характерной для развитых стран периода 1980-2000-х годов (после стагфляции 1970-х). В нынешней ситуации сохраняется риск своеобразной ловушки денежной политики: низкие темпы роста будут заставлять снижать ставки, а повышение их с началом оживления будет вновь сталкивать темпы роста к нулевой отметке.

Современная ситуация в развитых странах привела к существенному пересмотру понимания ключевых макроэкономических угроз. После стагфляционных проблем 1970-х годов основной макроэкономической задачей считалось сдерживание инфляции – она доминировала и в развитом мире, она же выдвигалась в качестве основной макроэкономической рекомендации для развивающихся стран. Теперь, по прошествии нескольких десятилетий и в результате дефляционных проблем последних лет, инфляция перестала восприниматься как главная макроэкономическая проблема, повторяя то, что было на заре кейнсианской революции. Поддержку находят предложения о целесообразности повышения целевых показателей инфляции в рамках инфляционного таргетирования. Постепенно получают осторожное признание экономико-политические рекомендации, еще недавно казавшиеся старомодными и фактически табуированными в экономико-политических дискуссиях. В частности, все чаще речь заходит о возможности введения элементов валютного контроля. События последних лет показывают, что либерализация рынка капитала подчас создает существенные риски, которые нельзя игнорировать.

Более определенной становится ситуация с возможностями стимулирования экономического роста при помощи бюджетной политики. Столкнувшись с тяжелым бюджетным кризисом, правительства ряда развитых стран стали пропагандировать и проводить политику наращивания бюджетных расходов в качестве традиционной антициклической меры. Но, скорее всего, такую политику может позволить себе только страна, эмитирующая резервную валюту, т.е. США. Европейский опыт показывает, что более успешными в политическом и экономическом отношении странами являются те, кто проводит жесткую бюджетную политику на фоне мягкой денежной (Великобритания и Германия прежде всего, но также и Португалия). Попытки проведения мягкой бюджетной политики во Франции вряд ли можно признать успешными и для экономического роста, и для популярности социалистического правительства.

Перспективы глобализации и глобальных дисбалансов. Уже накануне и в начале нынешнего кризиса ряд экономистов видел в глобальных дисбалансах важнейший источник нараставших проблем. Речь шла о фактическом разделении мира на потребляющие и сберегающие страны, когда рост потребления концентрировался в развитых странах (и особенно в США), а производства – в развивающихся (прежде всего в Китае). На этой основе появился термин Chimerica. За минувшие с начала кризиса годы произошло некоторое смягчение дисбалансов, что связано и с развитием новых технологий на Западе, и с удорожанием труда в Азии (включая Китай). Однако сама эта проблема влечет за собой другой, более сложной вопрос – о перспективах глобализации как важнейшего феномена последней четверти века. В результате роста благосостояния в ряде развивающихся стран сложилась новая реальность – они все менее способны по стоимости труда конкурировать с развитым миром. Теперь они должны конкурировать преимущественно за счет институциональных улучшений, за счет обеспечения лучшего предпринимательского климата. В emerging markets теперь все большее внимание надо уделять не столько поддержке экспорта (он тоже важен и даже несколько может расти), сколько улучшению условий для предпринимательской деятельности безотносительно к тому, на какие рынки ориентирован экспорт. Более того, с ростом благосостояния развивающихся стран их внутренний рынок становится не менее, а то и более важным для их роста, чем рынки развитых стран. Таким образом, рост издержек в развивающихся странах, с одной стороны, и рост их внутреннего спроса – с другой, могут стать фактором замедления темпов роста мировой торговли или даже некоторого сокращения мирового товарооборота. Иными словами, не исключена возможность деглобализации.

Проблема неравенства – еще одна тема, ставшая исключительно актуальной в последнее время. Если в предшествующие десятилетия эта тема обсуждалась преимущественно в глобальном контексте – с точки зрения соотношения развитых и развивающихся стран, то теперь в центре внимания оказались вопросы неравенства в развитом мире. У этой проблемы есть два аспекта. С одной стороны, динамика неравенства в ходе экономического роста. С другой стороны, актуален вопрос о влиянии неравенства на экономический рост, т. е. о том, в какой мере рост неравенства может стать фактором торможения или ускорения экономического развития. Очевидно, что в данном пункте вопросы неравенства пересекаются с темой длительного торможения, а также с вопросом о современных формах социального государства (или государства всеобщего благосостояния, welfare state), соответствующего демографическим и политическим реалиям XXI в.

Таким образом, кризис в мировой экономике не закончен, и продолжает иметь место риск продолжительной стагнации. Падение спроса в странах с развитой экономикой является значительным фактором влияния в совокупности с финансовой нестабильностью и возрастающим неравенством. С целью ускорения глобального роста и повышения финансовой стабильности, а также стимулирования инвестиционных усилий необходимо определить новые цели развития, проанализировать системные проблемы международной валютно-финансовой архитектуры.

Международная финансовая нестабильность отражает проблемы международной валютно-финансовой системы, в которой официальные финансовые источники с трудом противостоят проциклическим международным частным ликвидным средствам. Для изменения этого положения требуется проведение радикальной реформы. Многосторонние соглашения, такие, как соглашение о глобальной валюте "банкор" или об увеличении роли специальных прав заимствования, требуют изменений на международном уровне и политической поддержки, которые необходимо обеспечить в ближайшей перспективе.

Последствия современного мирового финансового кризиса для экономики РФ

Важным показателем экономического развития страны являются инвестиции предприятий в основной капитал. Так, инвестиции в основной капитал российских предприятий в 2015 г. составили 14,6 трлн руб., после минимального реального увеличения в 2013 г. (+0,8%) и небольшого уменьшения в 2014 г. (-1,5%) в 2015 году инвестиции в основной капитал сократились на 8,4%. Номинальное увеличение инвестиций в основной капитал с 12,6 трлн. руб. в 2012 г. (канун инвестиционной паузы в экономике России) до 14,6 трлн руб. в 2015 г. связано главным образом с инвестиционной активностью малых предприятий и объемом инвестиций, не наблюдаемых прямыми статистическими методами (см. табл. 5).

Таблица 5

Инвестиции в основной капитал за 2012-2015 г. в текущих ценах,

трлн. руб.

2012

2013

2014

2015

Увеличение за три года

По полному кругу организаций, в том числе:

12,6

13,5

13,9

14,6

2,0

без субъектов малого предпринимательства и объема инвестиций, не наблюдаемых прямыми

9,6

10,1

10,4

10,3

0,7

Субъекты малого предпринимательства и объемы инвестиций, не наблюдаемые прямыми статистическими методами

3,0

3,4

3,5

4,3

1,3

Из 2 трлн руб. номинального увеличения инвестиций на этот сегмент российской экономики пришлось 1,3 трлн руб., тогда как инвестиции в основной капитал крупных и средних предприятий на протяжении трех лет инвестиционной паузы меняются незначительно и превышают 2012 г. всего на 0,7 трлн руб. Можно отметить слабую инвестиционную динамику крупных и средних предприятий, здесь реальный спад инвестиций в 2015 г. составил 10,2%. В условиях усугубляющейся инвестиционной паузы номинальное увеличение инвестиций в основной капитал снижается ростом цен. На 14,6 трлн. руб. в 2015 г. предприятиями экономики был профинансирован тот же объем инвестиций в основной капитал, что и в 2008 г. (в реальном выражении инвестиции практически не изменились), но семь лет назад это составило 8,8 трлн руб. Номинальное расширение инвестиций в 1,7 раза главным образом компенсировало повышение цен при реализации инвестиционных проектов.

Во второй раз с 1998 г. (аналогичный феномен наблюдался только в посткризисном 1999 г.) за счет собственных ресурсов предприятий было профинансировано более половины всех инвестиций в основной капитал – 51,1% (см. табл. 6).

Таблица 6

Источники финансирования инвестиций в основной капитал

за 2012-2015 г.

2012

2013

2014

2015

Источники финансирования инвестиций в основной капитал, трлн руб.

Собственные средства

4,27

4,55

4,74

5,26

Привлеченные средства, в том числе:

5,32

5,52

5,64

5,02

кредиты российских банков

0,69

0,90

0,83

0,61

средства бюджета и внебюджетных фондов

1,75

1,94

1,79

1,73

Структура источников финансирования инвестиций, %

Собственные средства

44,5

45,2

45,7

51,1

Привлеченные средства, в том числе:

55,5

54,8

54,3

48,9

кредиты российских банков

7,2

8,9

8,0

5,9

средства бюджета и внебюджетных фондов

18,2

19,3

17,2

16,8

Напротив, 2015 г. отмечен антирекордом российских банков в поддержке инвестиционных проектов (всего 5,9% в источниках финансирования инвестиций) и снизившейся долей государственных средств (16,8%). Кредиты российских банков и государственные средства для инвестиционных целей в 2014-2015 гг. уменьшались не только как доля в структуре источников инвестиций, но и номинально. Номинальное увеличение инвестиций в основной капитал связано исключительно с инвестициями в здания и сооружения. На протяжении 2012-2015 гг. инвестиции в машины, оборудование, транспортные средства стабильно оставались на уровне 5 трлн руб. в год и уменьшались в видовой структуре инвестиций. После устойчивых 5,6 трлн руб. (2012-2014 гг.) увеличились до 6,0 трлн руб. инвестиции в нежилые здания и сооружения (см. табл. 7).

Таблица 7

Виды инвестиций в основной капитал

2012

2013

2014

2015

Инвестиции в основной капитал, трлн руб.

Инвестиции в жилища

1,53

1,68

2,01

2,19

Инвестиции в здания (кроме жилых) и сооружения

5,56

5,58

5,67

6,03

Инвестиции в машины, оборудование, транспортные средства

4,73

5,21

5,05

5,05

Структура инвестиций в основной капитал по видам, %

Инвестиции в жилища

12,2

12,5

14,5

15,0

Инвестиции в здания (кроме жилых) и сооружения

44,2

41,5

40,7

41,4

Инвестиции в машины, оборудование, транспортные средства

37,6

38,8

36,3

34,7

Фактором расширения инвестиций являются инвестиции в жилища: номинально они поступательно росли с 1,5 трлн руб. в 2012 г. до 2,2 трлн руб. в 2015 г., в видовой структуре инвестиций – с 12,2 до 15%. Именно за счет инвестиций в жилищное строительство, поддержанных соответствующими государственными программами, обеспечивалась подавляющая часть номинального увеличения инвестиций в основной капитал в российской экономике.

За последние 17 лет инвестиционная пауза 2013-2015 гг. является первым продолжительным периодом отсутствия реального роста инвестиций в основной капитал (см. рис. 5). После почти пятикратного реального падения в 1990-е годы инвестиции поступательно росли, их увеличение опережало рост ВВП и промышленного производства, они стимулировали активность в российской экономике. В 2013-2015 гг. сокращение инвестиций оказалось существенно более глубоким, чем снижение ВВП и выпуска промышленности, инвестиционная пауза значимо снижает спрос в экономике, ухудшая не только ее текущую динамику, но и перспективы.

Мировой финансовый кризис, причины и последствия

Рис. 5. Инвестиции в основной капитал в постоянных ценах,

1990 г. = 100%

Проведенные опросы показывают, что предприятия российской промышленности относят нехватку инвестиций далеко не к первостепенным факторам, мешающим росту производства. Так же они оценивают и дороговизну банковских кредитов, ее назвали препятствием к росту 23% руководителей предприятий в I квартале 2016 г. и столько же – в IV квартале 2015 г. На первом месте (53%) – нехватка внутреннего спроса, на втором (48%) – неопределенность экономической ситуации. Реакция предприятий на слабый рубль – скорее негативная, дорогой импорт ограничивает рост производства, считает треть производителей, в то время как надежды на рост экспортного спроса в условиях низкого курса не слишком оправдываются. Что в 2016 г. практически перестало мешать российским предприятиям развиваться, так это иностранная конкуренция. В январе 2016 г. импортная продукция мешала на российском рынке лишь 12% наших предприятий (еще осенью 2013 г. – трети производителей).

Сегодня важной проблемой стала дестабилизация национальной валюты. Слабая диверсификация экономики, низкая конкурентоспособность значительной части предприятий, сохраняющийся на протяжении двух десятилетий высокий инфляционный фон делают экономику крайне чувствительной к динамике цен на нефть и к доступности внешнего дешевого финансирования. Поэтому изоляция страны от внешних финансовых рынков при одновременном падении цен на нефть не могли не привести к падению курса национальной валюты. Сочетанием названных обстоятельств объясняется тот факт, что рубль оказался гораздо уязвимее валют других сырьевых экономик. В этом – существенное отличие от 2009 г., когда ослабление рубля было сопоставимо с валютами других аналогичных стран (рис. 6 и 7).

Мировой финансовый кризис, причины и последствия

Рис. 6. Динамика курса рубля в 2008-2009 гг. по сравнению с валютами ряда стран (1.07.2008 = 100)

Мировой финансовый кризис, причины и последствия

Рис. 7. Динамика курса рубля в 2014-2015 г. по сравнению с валютами ряда стран (1.01.2014 = 100)

Ускорился рост цен, что явилось следствием девальвации рубля. Инфляция вновь вышла в двузначную область, что существенно обостряет экономические (через процентные ставки) и социальные проблемы. Подавление инфляции – одна из главных задач, снова стоящих перед экономической политикой России.

Проблемой становится закрытие доступа российских компаний к мировому финансовому рынку. Это сказалось на возможности как привлечения кредитов (в том числе и для рефинансирования накопленных долгов), так и размещения акций российских компаний за рубежом. Дело не только в прямом ограничении доступа на рынки капитала тех стран, которые официально объявили о санкциях (США, ЕС, Канада, Япония). Во-первых, замещение капитала за счет рынков других стран, в том числе быстрорастущих азиатских, представляется проблематичным, поскольку в условиях глобализации финансовые институты третьих стран с осторожностью относятся к попавшим под санкции корпорациям, не желая портить отношения с регуляторами стран, вводящих санкции. Во-вторых, усложняется доступ на рынки капитала и для компаний, формально не попавших под санкции, поскольку инвесторы высоко оценивают страновые риски. В-третьих, на российском бизнесе отражается и ситуация в мировой конъюнктуре, т.е. не вполне ясные перспективы глобального роста (перспективы secular stagnation), и снижение спроса на основные позиции российского экспорта (энергетика, металлургия и др.).

Девальвация рубля, ограничение доступа на финансовые рынки в сочетании со снижением инвестиционных рейтингов страны и отдельных компаний усложняют выплату внешнего долга банков и корпораций. Хотя это определенный положительный результат с точки зрения перспектив макроэкономического оздоровления, однако в краткосрочном периоде сокращение присутствия российских компаний на мировых финансовых рынках станет дополнительным негативным фактором экономического роста.

События 2015 года во многом изменили экономические реалии, в которых функционирует российский банковский сектор. На данном этапе перед многими участниками финансового рынка стоит вопрос, насколько быстро они могут адаптироваться к изменяющимся макро- и микроэкономическим условиям и что для этого требуется. Несмотря на то, что российский банковский сектор демонстрирует некоторые признаки стабилизации, говорить о выходе из кризиса пока не приходится. С одной стороны, за последние месяцы 2015 года банковский сектор начал устойчиво генерировать прибыль см. рис. 8).

Мировой финансовый кризис, причины и последствия

Рис. 8. Темпы прироста кредитного портфеля, просроченной задолженности и объем месячной прибыли банковского сектора, % к аналогичному месяцу предыдущего года, млрд. руб.

(правая шкала)

По итогам 2015 г. банки получили совокупную прибыль (до уплаты налогов) в размере 193 млрд руб., из которых только на октябрь пришлось 64,6 млрд руб., что стало максимальным уровнем за 13 месяцев. Однако, учитывая, что положительный финансовый результат стал возможен благодаря деятельности только нескольких крупных банков, утверждать о стабильности текущей тенденции пока рано. В частности, положительный вклад ПАО "Сбербанк России", которое продолжило наращивать прибыль, по-прежнему играет определяющую роль в прибыльности всей системы. Без учета его прибыли совокупные убытки банковского сектора за 10 месяцев 2015 г. составили 18,2 млрд рублей. Кроме того, даже несмотря на улучшение финансовых результатов, качество активов банков продолжает ухудшаться: доля совокупной просроченной задолженности выросла в октябре сразу на 0,2 п. п. и достигла максимальных с июля 6,5%. После двух месяцев стабилизации доля просроченной задолженности в корпоративном сегменте в октябре 2015 г. вновь росла, достигнув 5,9%. Ухудшение качества кредитов юридических лиц было обусловлено сокращением объема ссудной задолженности при одновременном росте объема просроченных корпоративных кредитов. Между тем основной проблемой в банковском секторе продолжает оставаться ухудшающаяся ситуация с розничными банками (доля просроченной задолженности в 2015 г. достигла 8,1%, что на 0,6 п. п. выше пиковых значений 2010 г.).

Продолжающийся рост проблемной задолженности усиливает давление на и без того ослабленный капитал розничных банков-монолайнеров. В результате это приводит к ухудшению их финансовой устойчивости, что отражается в рейтинговых оценках международных рейтинговых агентств, в случае, например, с банками "Русский стандарт" и "Восточный экспресс", рейтинг которых находится уже на минимально возможных низких уровнях – "Caa2" и "Саа1" соответственно, что является преддефолтными уровнями. В дальнейшем данные негативные тенденции будут способствовать ускорению консолидации в российском банковском секторе. С одной стороны, сделки по слиянию и поглощению позволят крупным банкам диверсифицировать активы и клиентскую базу, однако, с другой стороны, это может привести и к дополнительному давлению на капитал банков-санаторов, что также будет способствовать понижению ими кредитного рейтинга. Учитывая вероятность дальнейшего снижения реальных доходов населения и его высокую закредитованность, рассчитывать на восстановление розничного кредитования в ближайшей перспективе пока не приходится. Именно по этой причине пережить текущий кризис монопрофильным банкам придется, осваивая новые рыночные ниши или меняя свою текущую бизнес-модель для диверсификации рисков и снижения нагрузки на капитал.

Выводы

Таким образом, характеризуя перспективы инвестиционного процесса в российской экономике в 2016 г., можно отметить следующее. 2015-й год российские предприятия завершили с хорошими финансовыми результатами, возможности финансирования ими инвестиций за счет собственных ресурсов в 2016 г. увеличились. В 2015 г. впервые за последние годы зафиксировано снижение склонности предприятий к самофинансированию инвестиций. Это может носить локальный характер, связанный с реакцией предприятий на резкое ухудшение экономической ситуации. Любые позитивные изменения среды (как экономического, так и институционального плана) могут вернуть склонность к самофинансированию инвестиций на прежний уровень, и в условиях роста прибыли определить значимое увеличение инвестиций за счет собственных средств предприятий. При этом банковское финансирование ограничено, возможности государства поддерживать инвестиционные программы российских компаний уменьшаются, привлечение ресурсов на мировых финансовых рынках затруднено. Финансирование инвестиций за счет привлеченных средств в последние годы росло медленнее, чем самофинансирование предприятиями инвестиционных проектов, а в 2015 г. и вовсе сократилось. С высокой вероятностью расширение инвестиций в 2016 г. будет в минимальной степени связано с их финансированием из привлеченных средств. При отсутствии значимых негативных изменений экономической и институциональной среды в 2016 г. вероятно будет некоторая коррекция тренда инвестиций в основной капитал, что станет возможным главным образом благодаря росту их финансирования за счет собственных средств. Эта коррекция может быть подкреплена государственными программами стимулирования в виде поддержки целевых кредитных программ, льгот для самофинансирования инвестиций и пр.

Притом что проблемы макроэкономической стабильности выходят на передний план как необходимое условие экономического роста, перед страной по-прежнему стоит задача осуществления комплекса институциональных реформ. Среди приоритетов ближайшего времени можно выделить следующие: обеспечение правовой и политической защищенности предпринимательской деятельности как ключевой предпосылки самого существования рыночной экономики; обеспечение конкуренции во всех секторах экономики (это особенно актуально в нынешних условиях санкций и девальвации рубля, которые являются факторами существенного ограничения конкуренции со стороны иностранных производителей); снижение административных барьеров для ведения бизнеса; приоритетное развитие отраслей человеческого капитала – образования и здравоохранения; повышение эффективности финансовой системы при сохранении задачи формирования в России международного финансового центра в качестве одного из институциональных ориентиров; повышение эффективности деятельности инфраструктурных монополий и компаний с государственным участием, превращение их из институционального источника инфляции в инструмент контрциклической инвестиционной политики; повышение эффективности рынка труда, обеспечение его гибкости и стимулирование мобильности рабочей силы, стимулирование перемещения ее в точки (отрасли, регионы) экономического роста; формирование современной модели внешнеэкономической политики, основанной на активном участии в формировании интеграционных групп и глобальных цепочек добавленной стоимости.

Литература

1. Андриевский Н. Финансовые рынки / Н.Андриевский, Е.Худько // Экономическое развитие России. – 2015. – № 2. – С.76-82.

2. Антонов В. А. Международные валютно-кредитные и финансовые отношения. / В. А. Антонов. – М.: Издательство Юрайт, 2015. – 548 с.

3. Головнин М. Финансовая глобализация и ограничения национальной денежно- кредитной политики // Вопросы экономики. – 2007.- №7. – 5- 8.

4. Горецкая Е.О., Косулина Т.А. Интеграционные процессы в современной мировой экономике в условиях глобализации: монография. – М-во образования и науки Российской Федерации, Кубанский гос. ун-т. Краснодар, 2011.-221с.

5. Гринин Л.Е., Коротаев А.В. Глобальный кризис в ретроспективе: Краткая история подъемов и кризисов: от Ликурга до Алана Гринспена. М., 2010. С. 300-311.

6. Драшкович В. Причины, последствия и противоречия глобализации // ЭНСР.- 2006.-№1.- С. 17-21.

7. Егоров А.В. Адаптация российского финансового сектора к кризисной ситуации на мировом финансовом рынке / А.В.Егоров, И.Л.Меркурьев, Е.Н.Чекмарева // Деньги и кредит. – 2009. – № 8. – С.25-30.

8. Идрисов Г.И., Синельников-Мурылев С.Г. Формирование предпосылок долгосрочного роста: как их понимать? // Вопросы экономики. 2014. № 3. С. 4–20.

9. Ключникова Н.В. Закономерности и противоречия финансовых кризисов в условиях глобализации хозяйства: автореф. дис. … канд. ист. наук. СПб., 2009.

10. Кудрин А. Россия и мировой финансовый кризис. // Журнал "Вопросы экономики", № 1, 2009.

11. Ленин В.И. По поводу так называемого вопроса о рынках // Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 1,3.

12. Маркс К. Капитал. Т. 1-3 // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23-25.

13. Мау В. Между модернизацией и застоем: экономическая политика 2012 года // Вопросы экономики. 2013. № 2. С. 4–23.

14. Мендельсон Л. А. Теория и история экономических кризисов и циклов. Т. 1-3. М., 1959-1964.

15. Наметкин Д.Н., Сафина Н.Ю. Об основных проблемах финансовой стабильности.// Журнал "Деньги и кредит" №1, 2016.

16. Николаенко С.А. Новый экономический кризис в США: подход к определению возможного момента начала // Фонд "Бюроэкономического анализа". Информационно-аналитический бюллетень. №61, 2004.

17. Паунович И. Проблемы реформы управления глобальной экономикой, или как заставить международную финансовую систему работать в интересах развития. // Журнал "Деньги и кредит", № 2, 2016.

18. Политическое измерение мировых финансовых кризисов. Феноменология, теория, устранение (ред. С.С. Сулакшина) – М.: Научный эксперт, 2012. с. 632.

19. Российская экономика в 2014 году. Тенденции и перспективы. (Вып. 36) / [В. Мау и др.; под ред. Синельникова-Мурылева С.Г. (гл. ред.), Радыгина А.Д.]; Ин-т экон. политики им. Е.Т. Гайдара. – Москва: Изд-во Ин-та Гайдара, 2015. – 576 с.

20. Сапрыкина В.Ю. Финансовая глобализация и реформирование мировой валютно-финансовой системы. // Журнал "Научный вестник Южного института менеджмента", № 1, 2014.

21. Саттон Э. Как Орден организует войны и революции. М., 1995.

22. Сеньков М.И. Финансовая глобализация как причина роста вероятности возникновения финансовых кризисов // Известия Иркутской государственной экономической академии (Байкальский государственный университет экономики и права). – 2012. – № 1. – С. 8.-15.

23. Симонов В, Комаров Д. Особенности антикризисной политики в России // Журнал "Экономист", №7, 2009.

24. Смыслов Д.В. Реформирование мировой валютно-финансовой архитектуры: 1990-2000-е годы. М.: ИМЭМО РАН, 2009. 123 С.

25. Трахтенберг И. Капиталистическое воспроизводство и экономические кризисы. М., 1954.

26. Цветков В. А. Причины, развитие и последствия экономического кризиса для России. // Журнал "Международная экономика". – 2010. – №3, – с. 5-12

27. Чарльз Киндлбергер, Роберт Алибер "Мировые финансовые кризисы. Мании, паники и крахи". – СПб.: Изд.: "Питер", 2005.

28. Шипович Л.Ю. Классификация и причины возникновения финансово-экономических кризисов. // Вестник Челябинского государственного университета. 2011. № 31(246).

29. Global Financial Stability Report. Financial Market Turbulence, Causes, Consequences, and Policies. October 2007. Wash.: IMF. 2007.

30. Березинская О. 2015-й – третий год инвестиционной паузы. // Оперативный мониторинг экономической ситуации в России: тенденции и вызовы социально-экономического развития. 2016. № 4 (22). Март / Институт экономической политики имени Е.Т. Гайдара, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, Всероссийская академия внешней торговли.

31. Гусев К. Европейский центральный банк и финансовый кризис в еврозоне. Аналитическая записка №18, 2015 (№18). Институт Европы РАН.

32. Цухло С. Ограничения промышленного роста в 2016 г.: оценки предприятий. // Оперативный мониторинг экономической ситуации в России: тенденции и вызовы социально-экономического развития. 2016. № 4 (22). Март / Институт экономической политики имени Е.Т. Гайдара, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, Всероссийская академия внешней торговли.