Методология исторического познания

Методология исторического познания.

Статьи по теме
Искать по теме

Достоверность исторического знания трудно поверить практикой: даже изобретение машины времени не решило бы проблемы, поскольку интерпретация в различных источниках даже вчерашних событий заставляет задумываться над самой возможностью достоверного знания как таковой. И все-таки очень многое зависит от методологии этого познания.

Проблемы исторической науки, нельзя ныне верно изучить без серьезного методологического анализа. К этим проблемам, в частности, относятся: закономерности всемирно-исторического процесса, развитие человечества от одной общественно-экономической формации к другой и его конкретное проявление в истории нашей страны, соотношение общего и частного, возрастание субъективного фактора в истории и др.

1. Историческое познание и его пределы

Историк испытывает сложности того же характера что и лингвист: предмет и инструмент изучения и описания у них совпадают. По-видимому, методы познания оказывают существенное влияние и на предмет познания, приводя к разным структурам предметности и их логическому выражению.

Субъект высказывания не находится внутри лингвистической синтагмы, а также потому, что высказывание, не содержащее в себе первое лицо, тем не менее, обладает субъектом. Но автор не тождественен субъекту высказывания, и отношения производства, которое он поддерживает с формулированием, не сопоставимо с отношением, объединяющим субъект высказывания и то, что он высказывает [См. об этом: Фуко М. Слова и вещи.- СПб.: Питер, 1994, с. 134].

Для историка же сегодня проблема состоит в необходимости не только различать события по степени важности, но и дифференцировать их типы и уровни. Так, можно говорить о событиях малой, средней (например, внедрение технических достижений или дефицит денег), и, наконец, большой длительности (демографическое равновесие или все более активное участие экономики в изменении климата).

Что же можно сказать о событиях, отделенных от нас толщей столетий и тысячелетий, да еще и языковым барьером источников на древних языках?

Историк – дитя своего времени, и его труд не может не нести на себе отпечатка эпохи. Видение прошлого, как недавнего, так и самого отдаленного, в конечном итоге определяется исторической ситуацией, в которой историк творит. Меняется перспектива, смещается "точка отсчета", и история приобретает иной облик, получает новую оценку. Это переосмысление в той или иной степени затрагивает весь исторический процесс.

Но особенно важно подчеркнуть следующее: изменяется методология исторического познания. В новых условиях обновляется арсенал исторической науки. Перестраивается система источников, подлежащих исследованию, меняются его методы, выдвигаются новые понятия. Более того, смещаются самые интересы историков: жизнь и профессиональная практика ставят их перед новыми проблемами, меняют ракурс рассмотрения старых проблем.

История общества и образующих его больших и малых групп не может долее изучаться в отрыве от истории картин мира, систем ценностей, форм социального поведения, символов и ритуалов.

Речь идет, иными словами, о выработке такого способа рассмотрения истории, который был бы ориентирован на воспроизведение исторических целостностей. Достижению этих целей подчинен полидисциплинарный подход, который противопоставляется традиционному расчленению социально-культурной реальности на обособленные и по сути дела не связанные между собой сферы [Спиркин А.Г. Философия.- М.: Гардарика, 2002, с. 218.].

Часто мы встречаемся с искажением содержания исторических явлений, неверной интерпретацией исторических фактов, некорректной обработкой источников все это является результатом того, что исследователь плохо представляет себе предметную область науки, а, следовательно, до конца не видит ее специфики, неверно выбирая методы ее познания.

Вполне очевидно, что с тех пор, как история получила статус науки, мы постоянно обращаемся к документам, исследуем их и так познаем себя. Для нас важно не просто понять смысл сказанного, но и определить степень его истинности и самое форма его представления.

Нас всегда волнует, являются ли наши источники подлинными или подложными, насколько они осведомлены или несведущи, верно ли отражают эпоху или, напротив, лгут. Но заключенная в каждом из этих вопросов огромная критическая обеспокоенность направлена, собственно говоря, к одному: исходя из сказанного документом (хотя бы и между строк), восстановить то вставшее за ним прошлое, откуда он родом [См. Козлов В.П. Теоретические основы археографии с позиций современности//Отечественные архивы, № 1, 2003, с. 58].

Новая историческая наука сталкивается с методологическими проблемами, многие из которых возникли еще до ее появления. Среди них следует назвать проблему установления гомогенного корпуса документов (который может быть открытым и закрытым, ограниченным или безграничным), обоснование принципа отбора (в соответствии с которым мы могли бы с наибольшей отдачей использовать всю массу документов, практиковать статистические методы или заранее определять наиболее репрезентативные элементы).

Кроме того, есть еще и правила словоупотребления, лексика и ее семантические поля; формальная структура пропозиций и типы связей, которые ее организуют), методологическая спецификация анализа (количественная трактовка данных, расположение целого на основании определенного набора установленных черт взаимодействия, интерпретацию, частотность и распределение которых мы изучаем), разграничение и иерархизация единиц изучаемого материала (регионы, периоды, консолидационные процессы), описание оснований, которые позволяют характеризовать совокупности (количественные и логические) в отношениях или же соотношения функциональные, причинные или аналогические и пр [Там же.].

Все эти проблемы лежат в области методологии истории – области знания, которая заслуживает внимания по двум причинам.

Во-первых, мы воочию можем убедиться, насколько она освободилась от тех вопросов, которые еще недавно составляли предмет философии истории: рациональность или телеология становления, относительность исторического знания, возможность постижения и утверждения смысла инерции прошлого и тотальной незавершенности настоящего.

Во-вторых, методология истории часто соприкасается с проблемами, лежащими вне ее пределов – в области лингвистики, этнологии, экономики, литературного анализа или же теории мифа.

Все перечисленные проблемы сами по себе не способны охватить методологическое поле истории и составляют лишь его часть, значение которой изменяется в зависимости от областей и уровня анализа. Однако даже их перечень позволяет понять всю значимость определения понятия исторического знания.

"Превращая исторический анализ в дискурс непрерывности, а человеческое сознание – в исходный субъект становления и практики, мы сталкиваемся с двумя сторонами одной и той же системы мышления. Время, понятое в рамках всеобщности и революций, никогда не было на самом деле ничем иным, кроме как моментом сознания" [Фуко М. Археология знания.- Киев.: Ника-Центр, 1996, с. 29. ].

Сознание и определяет наши возможности исследования, критерии точности получаемых данных и их место в общей структуре знания.

2. Роль методологии в историческом познании

Методология исторической науки как самостоятельная наука возникла относительно поздно по сравнению с другими научными дисциплинами. Этот процесс проходил в конце XIX – начале XX веков, но это не значит, что у этого важного для науки события не было предшествующего длительного периода накопления эмпирического знания.

Предметом методологии изначально являлись методы исторического познания, а понятие "метод" было связано с естественно – научным направлением в философии, а, конкретнее, с разработкой научных методов, приемов познания окружающей действительности.

Исследуя эволюцию предмета методологии истории, мы неминуемо сталкиваемся с разнородными подходами и различными точками зрения по этой проблеме, напрямую зависящих от того, как менялся на протяжении веков исторический опыт, а одна система ценностей сменяла другую, а вместе с ней, и человеческие представления о себе и об окружающем мире [См. Румянцева М.Ф. Теория истории. - М.: Вагриус, 2002, с.З1 ].

Сегодня как никогда актуален социально-антропологический подход, предполагающий конструирование новых моделей истории каждым новым поколением историков, исходящих из потребностей современной им реальности. Для этого подхода характерно убеждение в том, что историзация памяти – средство преодоления травматических состояний общественного сознания [Там же.].

В случае изменения оснований самоидентификации, утрачивается ощущение смысла существования. Через осмысление истории происходит обретение новых ценностных ориентиров.

История исследует прошлое конкретного народа или определенную эпоху. А философия истории акцентирует внимание на динамической составляющей социума, анализирует действительность с точки зрения прогресса, поэтому обобщающая обработка исторического знания возможна только с философских позиций [См. также: Поляк Г.Б. Всемирная история.- М.: НОРМА, 2003, с. 17.].

Методология же истории имеет дело исключительно с формами представления, в котором складывается наше знание истории и рассматривает такие формы представления, содержание которого имеет реальный смысл, то есть имеет непосредственное отношение к тому, что реально существует.

В то же время, методологию истории интересует не всякое реальное содержание представления, а только то, которое мы можем назвать историческим. Методология истории рассматривает способы данности исторического, чем, в частности, занимаются исторические критика и интерпретация.

Эту данность методологический подход выражает в понятиях источника, свидетельства и факта. Проблему исторической действительности методология истории выясняет при помощи понятия исторического события и способов его построения. Историческое знание является отраслью теории познания, общенаучной методологии, которая состоит из двух разделов: учения о принципах науки и о методах изучения.

Методология истории распадается на теорию исторического знания и учение о методах исторического мышления.

Со своей стороны, теория исторического знания занимается установлением основных и производных принципов этого знания. К ним относятся изучение данных нашего опыта, принципы причинно-следственной связи и целесообразности, критерий исторической оценки при выборе фактов, объем и содержание предмета исторического знания и т.п.

Учение о методах исторического изучения непосредственно опирается на те принципы, которые обосновывает теория исторического знания. Оно не занимается установлением и обоснованием исторического значения исторических фактов, а рассматривает те отношения, которые существуют в историческом исследовании между познавательной точкой зрения, обоснованной в теории исторического знания, и объектом исторического знания.

Таким образом, это учение устанавливает двойную зависимость принципов и методов исторического исследования: от познавательной установки, с одной стороны, и от свойств объектов – с другой.

Действительность, с которой соотносится историческое исследование, покрывается понятием исторического факта. Следует различать как "реальную" сторону исторического факта, так и те способы, какими исторический факт дан и благодаря которым он входит в систему исторического знания.

"Действительная" и "познавательная" стороны исторического факта во многом определяются теми отношениями, в которых это понятие состоит с понятиями индивида (индивидуальности) и ценности. Так исторический факт представляет собой воздействие, какое индивидуальность, как часть целого, оказывает на это целое и результат такого воздействия. Иными словами, определенное отношение индивидуальности к окружающей ее действительности может породить исторический факт [См. Илизаров Б.С. Роль документальных памятников в общественном развитии.- М.: Наука, 1987, с. 74.].

Отношение историка к показанию, через которое этот факт дан, приводит к познанию исторического факта. Историк оказывает волевое воздействие на опосредованный показанием исторический факт.

С психологической точки зрения такое воздействие называется оценкой. Для исторической науки важна не субъективная оценка, а отнесение факта к ценности. Можно сказать, что исторический факт это такой индивидуальный фрагмент реальности, который, благодаря отнесению к ценности, получает историческое значение.

При изучении такого рода фактов наилучший эффект дает сочетание различных методов исследования: историко-сравнительного; историко-генетического, ориентирующегося на последовательное раскрытие свойств и функций изучаемого предмета; историко-биографического, позволяющего проследить формирование и функционирование идей определенного направления в творчестве ученых. Применение историко-типологического метода помогает выявить индивидуально – типические особенности, присущие тем или иным философским концепциям. Историко-системный метод способствует раскрытию не только внутренних механизмов эволюции исследовательских приемов, но так же прослеживанию процессов, происходивших в прошлом. Метод исторической реконструкции способствует научному объяснению причины господства той или иной научной парадигмы в исторической науке.

Методологическое обособление гуманитарных наук стало мощным стимулом для их развития, поскольку высвобождало ученых от диктата механистических, упрощенных подходов к общественным явлениям, переносило акцент на исследование внутреннего мира человека. В рамках этой концепции были осознаны и обозначены принципиальные, специфические трудности познания человеческой психологии, внутреннего мира, скрытого от наблюдателя и проявляющегося во внешних, требующих интерпретации, знаковых системах [См. об этом: Фуко М. Археология знания.- Киев.: Ника-Центр, 1996, с. 177. ].

Выводы

Главной особенностью современного этапа развития социальных наук, в том числе и истории, является применение междисциплинарных подходов к ее познанию, широкой интеграции истории в смежные научные отрасли познания, смелое обновление методологического арсенала в конце XX века, которое поставило историю в один ряд с "серьезными" естественными и точными науками.

То, к чему пришла в настоящий момент историческая наука и специальные исторические дисциплины, имеет под собой надежную основу, состоящую из методологических концепций и понятийного аппарата предшественников.

Дискуссия о научном методе была начата еще в античности, с появлением аристотелевой логики в 4 в. до н. э. и продолжается до наших дней.

Со времени появления человека разумного, перед ним, как перед познающим субъектом, стоят три независимые от него области познания – это природа, общество, мышление, которые изучаются всеми науками, но чтобы продвигаться в своем познании, каждой из них, необходим свой научный метод, и наука истории здесь не является исключением.

Сейчас, мы наблюдаем явление постоянной интеграции наук, их методов, обмена концепциями и моделями, что актуализирует научно-практическое значение изучения генезиса метода как инструмента научного познания, ставшего со временем предметом специальной науки методологии.

Историческая наука была и остается той областью познания, где приращение знания происходит постоянно. Каждый новый день, каждый миг этого дня несет новую информацию. Сама жизнь каждодневно поставляет историку неисчерпаемый материал для осмысления.

Это предопределяет немаловажный момент возрастающей значимости методологических вопросов историко-научного познания, который состоит в необходимости разработки в новых условиях специальных технологий исторического исследования, идущих в ногу со временем.

Литература

1. Алексеев П.В., Панин А.В. Философия.- М.: Проспект, 2001.

2. Илизаров Б.С. Роль документальных памятников в общественном развитии.- М.: Наука, 1987.

3. Козлов В.П. Теоретические основы археографии с позиций современности// Отечественные архивы, № 1, 2003.

4. Малинов А.В. Философия истории в России. Конспект университетского спецкурса. СПб.: Издательско-торговый дом "Летний сад", 2001.

5. Орлов А.С. и др. История России.- М.: Проспект, 2003.

6. Поликарпов В.С. Лекции по культурологии.- М.: Аспект Пресс, 2001.

7. Поляк Г.Б. Всемирная история.- М.: НОРМА, 2003.

8. Ревель Ж. Проблемы микроистории.- М.: Лань, 2007.

9. Румянцева М.Ф. Теория истории. – М.: Вагриус, 2002.

10. Спиркин А.Г. Философия.- М.: Гардарика, 2002.

11. Фуко М. Археология знания.- Киев.: Ника-Центр, 1996.

12. Фуко М.. Слова и вещи.- СПб.: Питер, 1994.