Иван Грозный и Андрей Курбский различные взгляды на власть

Иван Грозный и Андрей Курбский различные взгляды на власть.

Статьи по теме
Искать по теме

1. Иван Грозный и его окружение в 40-50

Таково, прежде всего время его детства и юности. По восьмому году он остался круглым сиротой и с младшим братом Юрием попал на попечение бояр, которые питали их "яко иностранных или яко убожайшую чадь", так что Грозный, по его словам, много пострадал "во одеянии и во алкании". Внешние лишения сопровождались моральными обидами. Иван вспоминал, как Шуйские вели себя, а в официальной обстановке, при народе, те же Шуйские по "чину" низко преклонялись перед маленьким великим князем и тем учили его двуличию и притворству. Растащив многое из великокняжеского имущества, бояре явились перед мальчиком-государем грабителями и "изменниками". Ссорясь и "приходя ратью" друг на друга, бояре не стеснялись оскорблять самого государя, вламываясь ночью в его палаты и силой вытаскивая от него своих врагов. Шуйских сменял князь Бельский с друзьями, Бельского опять сменяли Шуйские, Шуйских сменяли Глинские, а маленький государь смотрел на эту борьбу боярских семей и партий до тех пор, пока не научился сам быть жестоким, и с этих пор бояре стали бояться и слушаться царя. Они льстили его дурным инстинктам, хвалили жестокость его забав, говоря, что из него выйдет храбрый и мужественный царь,- и из мальчика вышел испорченный и распущенный юноша, возбуждавший против себя ропот населения. Однако в конце 1546 и начале 1547г. в этом юноше появляются черты некоторой начитанности и политической сознательности. В литературно отделанных речах, обращенных к митрополиту и боярам, он заявляет о желании жениться и принять царский венец. 16 Января 1547 года Митрополит Макарий венчал Ивана на царство Мономаховым венцом (шапка Мономаха) в Успенском соборе Кремля. Грозный, принимая венец, является носителем того идеала, которым, определяла его народность; он ищет царства, а не только великого княжения, и официально достигает его в утвердительной грамоте цареградского патриарха(1561). И не только в деле о царском венце, но и во всех своих выступлениях пред духовенством и боярами молодой царь обнаруживает начитанность и умственную развитость: для своего времени это образованный человек. Раздумывая над тем, откуда могли прийти к морально распущенному юноши его знания и высшие умственные интересы, можно открыть лишь один источник благотворного влияния на Грозного. Это-круг того митрополита Макария, который в 1542г. был переведен на московскую митрополию с новгородской архиепископии. С Макарием в Москву перешли его сотрудники по литературному делу, и в их числе знаменитый священник Сильвестр. Сам Макарий пользовался неизменным почитанием Грозного и имел на него хорошее влияние. Влияние Сильвестра выразилось в том, что он собрал около царя особый круг советников, называемой обыкновенно "избранной радой". Воздействие этих лиц обратило Грозного от забав к чтению, к вопросам богословского знания и политических теорий. Способный и впечатлительный от природы, Грозный скоро усвоил себе все то, чем питался ум, и возбуждалось чувство передовых москвичей. Таким образом, моральное воспитание Грозного не соответствовало умственному образованию: душа Грозного была всегда ниже его ума.

Начало царствования Ивана ознаменовалось открытым обострением давно уже накапливавшихся классовых противоречий. В аграрной России численность горожан не превышало 2% всего населения. Города были центром ремесленного производства и торговли, количество жителей постоянно увеличивалось. Поборы с городов служили одним из главных источников пополнения казны, но власти облагали горожан еще и тяжкими натуральными повинностями. А в военное время должны были снаряжать отряды воинов. В июне 1547г. в Москве произошел колоссальный пожар, город был уничтожен полностью, тысячи людей погибли в огне и дыму. С большим трудом удалось спасти митрополию Макария, Иван уехал в подгородное село Воробьево. Поползли слухи о том, что Москву подожгли родственники царя – Глинские, якобы занимавшиеся колдовством. Как в древние времена, раздался звон колокола, и москвичи потребовали выдачи Глинских. Народ ворвался в Успенский собор и убил там Юрия Глинского во время службы. Восставшие двинулись в Воробьево, к царю, и ему пришлось пообещать произвести розыск и наказать виновных. Гнев народа умело направлялся боярской группировкой вообще против "иноплеменных"- это был самый главный "козырь" для Глинских, и тем самым Ивана, от власти. Несколько лет спустя, Иван Грозный вспоминал об этих потрясших его событиях: "И вниде страх в душу моя и трепет в кости моя".

Восстание в Москве не было единственным. Волнения произошли также в Опочке, Устюге, Пскове. Вновь оживились в середине 16в. еретические движения.

2. История переписки Ивана Грозного с Курбским

Князь Андрей Михайлович Курбский (1528–1583) был выходцем из старинного рода, своего положения при царском дворе ("боярин, советник и воевода") он добился исключительно благодаря личным заслугам, оказанным царю воеводской службой и правительственной деятельностью, за которые и был пожалован землей в окрестностях Москвы, а впоследствии (1556г.) и боярским чином.

Родился в Ярославле, в семье, отличавшейся литературными интересами, видимо, не чуждой западному влиянию. Происходил из рода именитых ярославских князей, получивших фамилию от главного села своего удела – Курбы на реке Курбице. По материнской линии Андрей приходился родственником царице Анастасии.

Можно с уверенностью предположить, что Андрей Михайлович получил хорошее образование, хотя конкретных данных о его учебе нет.

Он был одним из влиятельных государственных деятелей и входил в круг самых близких царю лиц, который он позже сам назвал "Избранной Радой". Во главе этого кружка служилой знати и придворных фактически встали дворянин из богатого, но не знатного рода А.Ф. Адашев и духовник царя протопоп Благовещенского собора Кремля Сильвестр. К ним примыкали знатные князья Д. Курлятев, Н. Одоевский, М. Воротынский и др. Активно поддерживал деятельность этого кружка митрополит Макарий. Не являясь формально государственным учреждением, Избранная рада была по сути правительством России и в течение 13 лет управляла государством от имени царя, последовательно осуществляя целую серию крупных реформ.

Период политической деятельности и воинской службы князя Андрея Михайловича Курбского совпал с интенсификацией государственного строительства в России. Сословно-представительная монархия, сформировавшаяся в основных чертах в середине XVI в, предусматривала необходимость соборного решения всех общегосударственных дел. Князь Андрей Михайлович Курбский был сторонником сословного представительства в центральных и местных органах власти.

Курбский традиционно считал источником власти в государстве божественную волю, а цель верховной власти усматривал в справедливом и милостивом управлении державой к благу всех ее подданных и в праведном разрешении всех дел.

Переписка Андрея Курбского с царем Иваном Грозным принадлежит к числу самых известных памятников древнерусской литературы. История этой переписки такова. В апреле 1564г. царский воевода князь А.М.Курбский бежал из новоприсоединённого к Русскому государству ливонского города Юрьева в соседний ливонский город Вольмар, принадлежавший польскому королю Сигизмунду II Августу. Поводом для бегства послужили полученные Курбским сведения о готовящейся над ним царской расправе. Андрей Михайлович Курбский был не только военачальником, сражавшимся под Казанью и в Ливонии, он участвовал в административных реформах середины XVI в., входил в круг самых близких царю лиц, которых он сам впоследствии назвал "Избранной радой". В начале 60-х годов XVI века, после падения "Избранной рады", многие из близких сподвижников царя были подвержены опалам и репрессиям. В этих условиях ожидал жестокого наказания и Курбский. Уже само назначение Курбского воеводой (наместником) в "дальноконный" Юрьев после победоносного похода русской армии на Полоцк 1562-1563 года, в котором он командовал сторожевым полком, могло рассматриваться как предвестие грядущей расправы над ними. Курбским стал вести тайные переговоры с литовцами с целью своего возможного перехода на службу к польскому королю. Но, перейдя к польскому королю, получив от него крупные вассальные пожалования, Курбский не просто вошёл в среду литовско-русской знати, нередко "отъезжавшей" из Москвы в Вильно и обратно. Он захотел обосновать свой отъезд и обратился к Ивану IV с посланием, в котором обвинил царя в неслыханных гонениях, муках и казнях бояр и воевод, покоривших Руси "прегордые царства".

Иван Грозный получив обличительное письмо от изменившего ему боярина, не мог удержаться от резкого ответа "государеву изменнику". Первый царь всея Руси, в правление которого к территории Русского государства были присоединены Казань, Астрахань и Западная Сибирь, создатель опричнины и организатор кровавых карательных походов на собственные земли, Иван IV был не только одним из самых страшных тиранов в русской истории. Он был довольно образованным для своего времени человеком. Царь ответил Курбскому обширным посланием, "широковещательным и многошумящим" по ядовитой характеристике его оппонента; завязалась знаменитая переписка.

Первое послание А.Курбского Ивану IV было написано, очевидно, вскоре после побега "государева изменника" за рубеж, т. е. в мае 1564 года. Текст этого послания лаконичен и логичен, а стиль представляет собой замечательный образец стройной риторики, лишённой каких-либо конкретных деталей. В послании содержится решительный протест князя Андрея против начавшихся в России беззаконий, гонений и казней государственных и военных деятелей на пороге опричнины. Курбский выступает в данном письме не только вроли защитника всех опальных царя Ивана, но и в роли своеобразного ветхозаветного пророка, обличающего царя в совершённых им законопреступлениях и кровопролитиях. Обличая лютую жестокость Ивана IV в отношении его подданых, жалуясь на лично перенесённые от царя многочисленные гонения и обиды, Курбский тем самым стремится оправдать свой "отъезд" к польскому королю и, главным образом, очевидно, не перед адресатом, а перед лицом общественного мнения. Это письмо объёмом в полторы страницы доставил царю личный слуга Курбского – Василий Шибанов.

Первое послание Андрею Курбскому – самое крупное из публицистических произведений Ивана IV; оно являлось, несомненно, и одним из важнейших памятников древнерксской публицистики в целом. Послание датировано 5 июля 1564 года, написано на Первое послание Курбского. Быстрота, с которой было написано это обширное послание (пять – шесть недель), делает весьма вероятным предположение о том, что оно составлялось не одним лицом, а дьяками царской канцелярии (как и послания). Однако ключевые места послания (воспоминания детства Грозного, полемические выпады против оппонента), несомненно, принадлежали самому царю: "грубянский" стиль послания и даже отдельные его обороты (сравнения противника с собакой) напоминает более поздние сочиченения царя – нампример, послания шведскому королю Юхану III.

Как и Первое послание Курбского, послание царя, очевидно, предназначалась главным образом не его формальному адресату, а более широким кругам читателей. Первое послание Ивана Грозного заключает всебе и прямые свидетельства об этом: в его ранних редакциях оно озаглавлено, как послание царя "во всех его великия Росией государство (в других списках: Российское царство) на крестопреступников его, князя Андрея Михайловича Курбского с товарищи о их измене"; один из наиболее ранних списков послания содержит ещё особое указание: "Послание царево все городы на крестопреступников его…"

Главными врагами государства он объявлял "изменных бояр" (ставя при этом в вину Курбскому "боярское правление" в годы своего детства, хотя Курбский был ровесником царя). Это указание на "бояр", как главных противников самодержавия, оказано большое влияние на истографию последующего времени. Царь уверял, что главной целью его существования является благо подданных: "… за них желаем противо всех враг их не токмо до крови, но и до смерти пострадати". По его словам, все репрессии против прежних советников уже позади, "ныне же убо все", в том числе и единомышленникики Курбского, могут наслаждаться "всяким благом и свободой" и не опасаться наказаний за "прежнюю злобу". Всё это писалось летом 1564г. – за полгода до учреждения опричнины. Это письмо было объёмом в 40 листов.

Второе послание Андрея Курбского Ивану Грозному было написано в ответ на Первое послание от 5 июля 1564 года. Это послание не имеет точной датировки. По сведениям Курбского 1579 года, он уже "давно" написал ответ, но не смог своевременно отправить "в царство Руское" из – за закрытия границы: лишь спустя много лет, в сентябре 1579 года, он предпринял попытку отправить его вместе с ответом на Второе послание Ивана IV в Россию. Отправляя давний ответ своему антопонисту, Курбский, видимо счел нужным дополнить старый текст, упоминанием, что он первоначально хотел пространно ответить на царское письмо от 5 июля 1564 года, но, т.к. научился под старость в Литве "аттическому" языку, "удержах руку со тростию". Естественно, что этих слов Курбский не мог написать в первые годы после бегства из Юрьева. Ясно, что мы имеем дело с позднейшей вставской в текст, которому, очевидно, следует датировать временем, по крайней мере, неранее начала 70 – х годов XVI века. Именно в это время Курбский делает перевод "Нового Маргарита" на славянский язык и в письме к Марку Сарыхозину, написанном по поводу посылки ему Предисловия к "Новому Маргариту", упоминает о том, что он немало лет потратил на изучение латинского языка и научился ему только "уже в сединах", т.е. под старость. Латинский язык, этот классический язык Возрождения, очевидно, и имел в виду Курбский, когда писал Ивану IV о том, что он знает язык аттический.

Во втором послании Курбский обратился с резкой критикой на "широковещательное и многошумящие" послание царя Ивана IV от 5 июля 1564 года. Второе послание Курбского Ивану Грозному в рукописной традиции сохранилось только в составе так называемых "Сборников Курбского". Сведений о том, что оно попало к адресату, нет. Объём этого письма составил одну страницу.

Второе послание царя Курбскому написано в 1577 году – через 13 лет после Первого послания. На Первое послание Курбского, проникшее на Русь накануне опричнины, ни ответное "широковещательное и многошумящие" послание царя, составленное в том же 1564 году (ни тем более краткий ответ Курбского на это "широковещательное" послание, не отправленное, по – видимому, до 1579 года), не могли иметь распространение в русской письменности: даже текст государева послания "во все городы", совершенно устарел к этому времени: "казней наш Никита Афанасьевич" (Н.А. Фуников – Курцев), за преследования которого царь так странно ускорял в 1564 году Курбского и его друзей, был уже к этому времени: "казнен Иваном Грозным". В памяти оставалось только само богатство Курбского и то обстоятельство, что после измены он ещё "грамоту к государю невежливо писал". В 1577 году был предпринят один из самых больших и удачных походов Ивана IV в Ливонию. Отправившись из Пскова на юг царь затем направился по Двине и занял почти все прибрежные крепости; к сентябрю вся Ливония (за исключением только Ревеля и Риги) была в руках Грозного. Именно в этой обстановке царь в 1577 году и написал ряд посланий своим различным противникам: новоизбранному польскому королю Стефану Баторию, Четману Ходкевичу, виднейшим магнатом М.Талвашу и М.Радзивиллу, вице – регенту в Ливонии Андрею Полубенскому и "государственным изменникам" – А.М.Курбскому, Тимохе Тетерину, к "Туву да к Илерту" (Ливонцам Таубе и Крузе, служившим Грозному и изменившим ему). Письмо было составлено на две страницы.

Третье послание Курбского Ивану Грозному завершает знаменитую переписку. Писано оно в ответ на Второе послание Ивана IV Курбскому 1577 года. Третье послание писалось Курбским, судя по всему, в несколько приёмов. Вероятно Курбский не смог дать сразу ответ царю Ивану, т.к. положение Речи Посполитой в конце 1577 года было недостаточно прочным. Налицо были крупные успехи русских войск в Ливонии. К тому же часть шляхты Выступала в этих условиях за передачу власти Ивану IV. 21 октября 1578 года произошло сражение польско – литовских и русских военных отрядов под Венденом (Кесью), в результате которого царские воеводы потерпели поражение. Под властью польского короля после успешных военных операций оказались также Двинск (Даугавпилс) и некоторые другие города. Эти поражения царя от польско – литовских войск, очевидно, и вдохновили Курбского на написание торжествующего ответа. В Послании Ивану IV Курбский давал ответ на различные обвинения против него, выдвитутые Иваном Грозным в вольмарском послании 1577 года. Стремясь оправдать свое бегство из Юрьева, Курбский не только использовал священное писания, и сочинения "отцов церкви", но и приложил к ответу на Второе послание царя два переведенных им отрывка из "Парадоксов" Цицерона, содержание которых перекликались с его судьбой. Последнее он сделал также из желания подчеркнуть перед царемсвою образованность. Не отказал себе князь Андрей Михайлович и в удовольствии приложить к Третьему письму и свое Второе послание царю, которое, по его словам, он не смог своевременно отправить в Россию. Осенью 1579 года польско – литовские войска под руководством корля Стефана Батория захватили Полоцк. Натретий день после взятия Полоцка, т.е. 3 сентября, Курбский, принимавший участие в полоцком походе польско – литовских войск, сделал обширную приписку к первоначальному тексту Третьего письма к царю. Поражения царских войск Курбский объяснил отсутствием у царя опытных воевод, которых он ранее "различными смертми растерзал" и "всеродне погубил без суда и права, приклонивши ухо единой странъ, ширъчь презлым ласкателем, пагубникам отечества". Курбский вновь высмеивает утверждение царя, что ему в борьбе с врагами помогает сила животворящего креста. В качестве убедительных примеров неправоты Ивана Грозного князь Андрей ссылается на два "срамотнейших" поражения царя и его войск сожжение крымскими татарами Москвы в 1571 году и только что случившееся падение Плоцка. В конце сентября 1579 года царские войска потерпели ещё одно крупное поражение от войск Стефана Батория под Соколом, и это обстоятельство вдохновило князя на написание нового торжествующего дополнения к письму: он пишет, что приписана в Полоцке "по сущему преодолению под Соколом во 4 день", т.е. 15 сентября. Третье послание Курбского Ивану Грозному, как его "История о великом князе Московском", содержит большое число полозмов, что вероятно является свидетельстом того, что в языке Курбского произошли очень серьёзные перемены, вызванные его длительным пребыванием на чужбине. Это свидетельствует также и в пользу того, что князь рассчитывал на чтение своего послания "светлыми мужами" великого княжества Литовского. Попало ли это послание Курбского к царю неизвестно. Во всяком случае, ответа Ивана IV на Второе и Третье послания Курбского в рукописной традиции не имеется – очевидно.

Мнение Андрея Курбского о роли православного государя

Участник Ливонской войны и Казанского похода, снискавший там себе славу. Один из образованнейших людей своего времени. В связи с изменившейся политической ситуацией он выступил его открытым и непримиримым противником, бежал в Литву, поступил на службу польскому королю, участвовал в антирусских походах. Политические и историософские взгляды Курбского изложены в "Истории о великом князе Московском", в переписке с Иваном Грозным, а также в других сочинениях.

По мнению Курбского, ослабление христианской веры и распространение ереси опасно прежде всего тем, что порождает у людей безжалостность и равнодушие к своему народу и отечеству. Эти странные свойства он в избытке замечал у польских и литовских аристократов, с которыми довелось ему общаться после бегства из России. В "Истории о великом князе Московском" беглый русский боярин делает следующий вывод из своего знакомства с польско-литовской аристократической средой: "А издавна ли тые народы и тые люди нерадивии и немилосердыи такъ зьло о ихъ языць и о своих сродных? Но воистинну не издавна, но новой: первие в них обретахусь мужие храбры и чюйны (т.е. радящие) о своем отечествъ. Но что нынъ таково есть и чего ради имъ таковая приключишася? Заисте, того ради: егда бъша о efepfe христианской и въ церковныхъ догм техъ утверженны и в дълехъ житейскихъ мернъ и воздержнъ хранящеся, тогда яко едины человъцы наилепшие во всъхъ пребы-вающе, себя и отечество броняще (курсив наш. – В. Т.). Внегда же путь Господень оставили и веру церковную отринули, многаго ради преизлишняго покоя, и возлюбивша же и ринушася во пространный и широкий путь, сиръчь въ пропасть ереси люторские и других различных сектъ, паче же пребогатьйшие ихъ властели на сие непреподобие дерзнуша, – тогда от того имъ приключишася".

Именно как отступление от православия, попрание Христовых заповедей трактовал Андрей Курбский злодеяния Ивана Грозного. "Християнский, речешь, царь? – гневно обращается он в адрес своего бывшего царя в произведении "Сказание о великом князе Московском". – И еще православный, – отвещаю ти: християновъ губилъ и от православныхъ человъков рожденыхъ и сосущихъ мла-денцовъ не пощадилъi... Реку ти паки: поправши заповеди Христа своего и отвергшися законоположения евангелского, егда не.явствено объщался диаволу и ангеломъ его, собравши воинъство полковъ дияволскихъ и учинивший над ними стратилаты оконных своихъ лоскателЬй, и ведый волю царя небесного, произвел дъломъ всю волю сатанинскую, показующе лютость неслыханную, никогда же бывшую в Русии, над церковью живаго Бога?"

Обвиняя друг друга в предательстве православной христианской веры, Иван Грозный и Андрей Курбский демонстрировали тем самым, как это ни странно, одинаковый стиль политического мышления: оба видели в государственной деятельности прежде всего соблюдение Христовых заповедей.

Подобно Ивану Грозному, Андрей Курбский трактовал верховную государственную власть как дар Бога. Россия для него не простое государство, но – "Святорусская империя". "...Вся земля наша Руская от края до края, яко пшеница чиста, верою Божию обретается", – писал он в послании Вассиану Муромцеву. Русский царь, в понимании Курбского, это прежде всего праведный судия. По его словам, цари и князья на Руси "во православной вере от древних родов и поднесь от Превышняго помазуются на правление суда".

Представляя государственную власть как дар божий, Курбский вместе с тем отмечал, что носители ее не исполняют в действительности предназначенного им Богом. Вместо того, чтобы вершить праведный суд, они творят произвол, "неслыханные смерти и муки на доброхотных своих умыслиша". Эти слова Андрея Курбского о носителях государственной власти вообще, без указания их конкретных имен, содержатся в его послании старцу Вассиану Муромцеву, написанном в начале 60-х гг. XVI в. Князь повторит их позднее, в первом своем послании Ивану IV, датируемом 1564 г. "Почто, царю, – обратится беглый князь к его величеству,– силных во Из-раили побил еси, и воевод, от Бога данных ти на враги твоя, различными смертьми расторглъ еси, и побъдоносную святую кровь ихъ во церквах Божиих пролиялъ еси, и мученическими кровьми праги церковные обагрил еси, и на доброхотных твоих и душу за тя полагающих неслыханные от века муки, и смерти, и гоненья умыслил еси..."

Упрекая Ивана Грозного в жестокости, в несправедливости к своим недавним друзьям и радетелям, называя его царем-мучителем, Курбский выдвигает против него ряд идейных обвинений. Суть их сводится к тому, что царь отрицает существование над собой какого бы то ни было закона. Курбский, знакомый уже с теорией естественного права, упрекает Грозного в том, что он присвоил себе "волю естественного самовластия" и отверг необходимость подчинения ее Творцу, т.е. закону Божьему. Отвергнув тернистый путь закона, он избрал для себя путь произвола. Это выражается и в нарушении положительного закона, и в том, что царь действует "без суда и без права". Выход из этого состояния Курбский связывает с ограничением самодержавности царской власти советом мудрейших мужей. "Самому царю достоит быти яко главе, и любити мудрыхъ советников своих, яко свои уды". В подтверждение этого тезиса он ссылается на авторитет отцов церкви и напоминает, что так поступал его премудрый дед Иван III. В отличие от авторов "Беседы" и "Иного сказания" Курбский настаивает на том, что мнение совета должно носить отнюдь не совещательный, но обязательный характер. Царь должен им подчиняться, даже если бы был не согласен с ним. Право совета царю представляет исключительную привилегию боярства. Царю же остается исполнительная власть, т.е. реализация того, что решили бояре. Он доводит свою мысль до принципа разделения властей между царем и боярским советом. Правда, в его посланиях Ивану Грозному есть отсылка на мнение "всеродных человеков". Это послужило поводом для утверждения о, якобы, демократизме программы Курбского, его ориентации на земские соборы. Однако из общего контекста сочинений князя очевидно, что под "всеродством" он имеет в виду отнюдь не земский собор, а простонародье, к настроениям которого следует прислушиваться, но отнюдь не слушаться.

Анализ текстов, проведенный Вальденбергом, позволил ему сделать весьма убедительный вывод: "Курбский не "представитель идеи прогресса", как думают некоторые исследователи, напротив, но защитник старины, и при том защитник не бескорыстный". В нем сильны воспоминания об удельных временах, когда великие князья "слушались во всем" старых бояр и пр. Конечно, не следует вслед за Грозным относить Курбского к "врагам государства". Но, когда речь заходит об управлении государством, в нем со всей определенностью сказывается сословная ограниченность.

Основными оппонентами Курбского в вопросах о смысле, призвании и пределах самодержавия были Иван Пересветов и сам Иван Грозный.

Взгляды Ивана Грозного на источник царской власти

Менее известен Иван Грозный в другом своем качестве, для властителей весьма необычном, а именно: как талантливый русский писатель и политический мыслитель. Между тем его произведения могут служить образцом литературного стиля XVI в. Ни в чем, пожалуй, не выразились так страстная, порывистая натура этого царя, свойства его ума, черты его мировоззрения, как в его посланиях русским государственным и церковным деятелям, чужеземным королям.

Тексты этих посланий выдают в Иване Грозном одного из самых образованных людей своей эпохи и тем самым подтверждают свидетельства о нем его современников. По общему признанию последних, этот государь превосходил знанием Священного писания даже многих церковных деятелей, причем не только русских, но и чужестранных. Так, он смело вступал в публичные дискуссии о вере с посещавшими Москву католиком Антонио Поссевино и протестантом Яном Рокитой. При этом неоднократно уличал их в неправильном цитировании Библии и в противоречивости высказываний. Высокой образованности Ивана Грозного отдавал должное и такой современник царя, как бывший его воевода, ставший с 1564 г. самым яростным его противником, Андрей Курбский. "Ведаю тя во священных писаниях искусна", – признавал он в своих посланиях царю.

Слава об Иване IV как о талантливом писателе и глубоком мыслителе упрочилась в течение XVII в., когда его послания стали переписываться и широко распространяться. В составленном в 1617 г. сборнике славянских и русских сочинений – так называемом Хронографе об этом русском царе говорилось, что он был "во словесной премудрости ритор, естествословен и смышлением быстроумен". Созданный приблизительно в эти же годы "Временник" И. С. Тимофеева писал об Иване IV, что "добре бо он грамотечное о истинне по философех научение сведый".

Незаурядный ум, образованность и писательский талант позволили Ивану IV выстроить собственную теорию своей царской власти.

Под сильным влиянием Пересветова сложились политические и историсофские взгляды самого талантливого защитника нераздельности царской власти и проповедника философии самодержавия- Ивана Грозного.

В отличие от своих предшественников, рассуждавших о пределах царской власти, о самодержавии в общей форме, Грозный прибегает уже к сравнительному анализу. Он различает государства, где цари послушны своим советникам и не столько управляют, сколько исполняют волю последних. В основном это характерно для нехристианских народов. Но перед глазами Грозного был пример и вполне христианского государства – Польши, где государь ничего не имеет и никем не повелевает, но сам "от всех повелеваем есть". И он упрекает Курбского, что тот именно такого государя, управляемого советниками, хотел бы иметь.

По мнению Грозного, всякая власть от Бога, даже если она приобретена насилием (следовательно, того восхотел Бог), и всякой власти надо покоряться, тем более законной, т.е. полученной по воле Божьей. Свою власть Грозный считает вдвойне законной – по Божьему изволению и праву рождения и с гордостью выводит свою генеалогию как основание легитимности власти.

"Исполненное истинного православия самодержавство Российского царства началось по божьему изволению от великого князя Владимира, просветившего Русскую землю святым крещением, и великого князя Владимира Мономаха, удостоившегося высокой чести от греков, и от храброго великого государя Александра Невского, одержавшего великую победу над безбожными немцами, и от достойного хвалы великого государя Дмитрия, одержавшего за Доном победу над безбожными агарянами, вплоть до отомстителя за неправды деда нашего великого князя Ивана и до приобретателя исконных прародительских земель, блаженной памяти отца нашего Василия, и до нас смиренных скипетродержателей Российского царства".

Это сочетание богоустановленности власти с непрерывной исторической традицией и определяет ту исходную позицию, с которой Грозный ведет свою полемику с Курбским.

На защищаемую Курбским идею ограничения царской власти правом совета Грозный отвечает ссылкой на историческую традицию: "Русские же самодержцы изначала сами владеют своим государством, а не их бояре и вельможи!". Не чуждается он и этимологических аргументов: "Зачем же и самодержцем называться, если сам не управляет?". К этой мысли он возвращается и во втором послании и настаивает на своем понимании самодержавия, когда царь сам строит свое государство, имея не номинальную, а реальную власть. Подданные же должны безоговорочно повиноваться своему повелителю. Даже обвинения Курбского в жестокости Грозный отводит, ссылаясь на полноту самодержавной власти и историческую традицию: "До сих пор русские властители ни перед кем не отчитывались, но вольны были жаловать и казнить своих подданных, а не судились с ними ни перед кем". В обоснование этой позиции он практически повторяет аргументы Ивана Пересветова в его понимании полномочий царской власти. Для Грозного, как и для Пересветова, быть царем, значит действовать сообразно с реальными условиями общественной жизни, не останавливаясь в случае необходимости перед крайними мерами: "грозой", опалой и казнью по отношению к отступникам. За это современники упрекали Грозного в жестокости, но он отметает подобное обвинение, так как жестокость, как деяние несправедливое, имеет смысл там, где обозначены пределы власти, самодержавие же, в понимании Грозного, в принципе отрицает их. Поэтому судить поступки самодержца дано ему самому да Богу, перед которым он даст ответ на последнем суде.

Подводя итог знаменитой полемике Андрея Курбского и Ивана Грозного в свете развития историософских проблем своего времени, цитированный уже нами Вальденберг, приходит к парадоксальным выводам: "Курбский защищал старину, но самая защита эта, как литературное явление, была новостью. До середины XVI века никто в русской литературе не выступал с защитой старинных прав боярства, и никто не требовал разделения государственной власти". В свою очередь "Иван Грозный – представитель нового порядка, но, отстаивая его, он в значительной степени опирается на старые литературные идеи. Возражая Курбскому, он твердо стоит на той точке зрения, что царское полновластие составляет исконный факт русской истории и находится в полном согласии с издавна установившимися на Руси порядками и воззрениями". Политика защиты старины, которую проповедовал Курбский привела к великой смуте. И только восстановление самодержавия в лице "тишайшего" царя Алексея Михайловича, несмотря на крестьянскую войну и церковный раскол, позволило сплотить страну и подвести ее к сознанию необходимости перемен и просвещения.