Эволюция восточнославянской государственности в 12-16 веках

Эволюция восточнославянской государственности в 12-16 веках.

Статьи по теме
Искать по теме

При Василии I Дмитриевиче Москва присоединила Нижегородское княжество, Малую Пермь – земли по реке Вычегде, населенные коми. Стефан, ученик Сергия Радонежского, епископ пермский, человек энергичный и образованный, приложил немало усилий для присоединения этого края, распространял здесь просвещение – создал для местных жителей азбуку. В 90-е гг. на некоторое время московские воеводы присоединили Двинскую землю, принадлежавшую Новгороду Великому.

Приходилось отражать набеги внешних противников. В 1395 г. Тимур (Тамерлан), властитель Средней Азии, разгромив Тохтамыша, подошел с юга к русским землям. Василий Дмитриевич с войском стал на Оке. Но Тимур от Ельца ушел восвояси.

Литовцы в том же году захватили Смоленск, разорили Рязанское княжество. Витовт, великий князь литовский, заключив союз с Ливонским орденом, планировал поход на Русь – с тем, чтобы отторгнуть у нее Новгород и Псков. В начале следующего столетия он же организует походы на Смоленск (его жители в 1401 г. восстали, перебили наместников из Литвы и своих бояр-предателей), Псков. Захватывает Вязьму.

В 1408 г. Русь подвергается новому нашествию из Орды. Его возглавляет новый временщик – Едигей. Он громит многие города, но Москву взять не смог. Едигей получил денежный откуп и ушел в Орду, где началась новая "замятия".

В Орде нарастали признаки политического распада, на Руси, наоборот,– политического объединения вокруг Москвы. И этому не могли помешать ни противодействие князей-соперников из других княжеств, ни борьба за власть среди членов московской правящей династии.

Кончина Василия 1 сделала великим князем московско-владимирским его сына Василия II. Но на престол заявил притязания его дядя Юрий Дмитриевич, князь звенигородско-галицкий. Борьба между ними, принявшая характер военных действий и длившаяся более четверти столетия, протекала с переменным успехом. Поначалу верх одержал московский правитель, и князь Юрий отказался от своих надежд и притязаний. Но снова возобновлял попытки, и небезуспешно: дважды захватывал Москву, изгонял из нее племянника. В том же 1434 г. он умер, и его дело продолжил один из сыновей – Василий Юрьевич. Его отряды действовали в Вятке и Устюге Великом, Вологде и Костроме. Два года спустя около Ростова Василия Юрьевича разбили московские воеводы. Взятого в плен, его ослепили, он получил прозвище "Косой". От активной борьбы князь отходит, и его место занимает брат – Дмитрий Шемяка.

Социально-политические изменения в русских землях в 13-15 вв. Русь и Орда: проблемы взаимовлияния

В декабре 1237г. полчища азиатских кочевников, руководимых монгольской династией Чингизидов, вторглись в пределы Рязанского княжества. Завоевав его, они обрушились на другие княжества, и в 1242 году установили свою власть над русскими землями.

Домонгольская Русь (ее географическое понятие) ограничивалась у современников Батыева нашествия сравнительно небольшой южной территорией, включавшей Киев, Чернигов Перяславль Южный и ряд других более мелких городов. Только после монголо-татарского завоевания, фактически уничтожившего южнорусские княжества, название "Русь" переносится на земли, лежавшие в междуречье Оки и Волги, и закрепится за ними.

В 30-е годы 13 века, накануне нашествия, Русь делилась на множество суверенных княжеств, иногда связанных военно-политическими договорами, иногда вассальной зависимостью. В общей сложности территории Древней Руси насчитывалось 18 крупных государственных образований, а если считать с вассальными княжествами, то около 30. При отсутствии политического единства, при неполном подчинении младших князей-вассалов старшим князьям, не было и единства военного. Поэтому монгольским ханам со своей великой армией, считавшейся наилучшей военной организацией мира в то время, не составило большого труда подчинить русские княжества и опутать их сложной административной системой.

Завоеванные татарским войском русские земли не вошли непосредственно в состав Золотой Орды. Золотоордынские ханы рассматривали русские земли как политически автономные, имеющие свою собственную власть, но находящиеся в зависимости от ханов и обязанные платить дань – "выход". Русские феодальные княжества стали в вассальные отношения к хану.

Чтобы как можно более четко поддерживать систему властвования, ханы вживляли элементы монгольской администрации на завоеванной территории. Цель ее была двойственной: обеспечивать армию рекрутами и собирать налоги для поддержания государства и императорской семьи.

Получение грамоты (ярлыка) обычно сопровождалось вручением русскими претендентами дорогих подарков хану и его близким родственникам, а с течением времени – и ближайшему окружению. Иногда русским князьям приходилось делать долги у ордынских купцов. Эти займы нередко намного превышали финансовые возможности князя. Тем самым еще более укреплялась зависимость русских князей от Золотой Орды.

Население районов, известного по терминологии монголов, как десяток, могло равняться приблизительно 200 человек (мужского и женского пола), а население тьмы или мириады, – приблизительно 200000

В каждой тьме вербовкой воинов и сбором налогов занималась тщательно разработанная сеть административных чиновников, которые никоим образом не подчинялись русским князьям, и несли ответственность только перед ханским правительством. Когда по Руси установились численные районы, командиры регулярной монгольской армии были поставлены во главе каждой тьмы и тысячи. У любого из этих командиров был в качестве помощника налоговый инспектор ("даруга" – по-монгольски, а по-тюркски – "баскак") соответствующего ранга. Позднее даруга брал на себя всю полноту ответственности за район.

В рескрипте Тайдулы митрополиту Феогносту упоминаются три категории даруг: волостные, городские и деревенские. Их имена следуют после упоминания о "князьях улусов". Русский перевод в этом месте, как и в ряде других, не вполне ясен, и, возможно, что под князьями подразумеваются даруги более высокого ранга. О существовании даруг высшего ранга мы также узнаем из русских летописей. Т.о., можно заключить, что во главе каждого численного района любого уровня находился даруга.

Так, Плано Карпини писал, что "люди собираются на войну со всякой земли державы татар", "и вот что татары требуют от них (покоренных народов), чтобы они шли с ними в войске против всякого человека когда им угодно". В первые десятилетия после нашествия монголов пленных воинов использовали с особенной жестокостью. В донесении венгерского францисканца Иоганки епископу Перуджи (1238) читаем: "годных для битвы воинов и поселян они, вооружившие, посылают против воли в бой впереди себя… если даже они хорошо сражаются и побеждают, благодарность невелика; если погибают в бою, о них нет никакой заботы, но если в бою отступают, то безжалостно умерщвляются татарами". Сходную картину рисует и Плано Карпини: "… и эти пленники будут первыми в строю. Если они плохо сражаются, то будут ими убиты, а если хорошо, то татары удерживают их посулами и льстивыми речами… а после того, как могут быть уверенными на их счет, что они не уйдут, обращают их в злосчастнейших рабов… И, таким образом, вместе с людьми побежденной области они разоряют другую землю". Вероятно, в 15 веке принудительное привлечение русских воинов сменилось наемничеством. Наемники получали жалованье и свою долю добычи. Л.Н. Гумилев считал, что в 13 веке это были люди, "не ужившиеся с князьями дома Рюриковичей, предпочитавшие военную карьеру в войсках, руководимых баскаками. Там им была открыта дорога к богатству и чинам".

Хотя свидетельства о размерах ордынской дани несистематичны, относятся к разным периодам и разным княжествам, тем не менее, они дают общее представление о средствах, безвозвратно перетекавших из русских земель в Золотую Орду. Так, в конце 14 века платежи с Московского княжества и присоединенных к нему княжеств: Дмитровского, Галицкого (Галич Костромской), великого княжества Владимирского, составляли пять тысяч рублей в год. С одного Московского княжества собирали одну тысячу рублей выхода.

В начале 15 века с территории бывшего Нижегородского княжества (без суздальской его части) собиралось полторы тысячи рублей дани. Неизвестны размеры выхода с Рязанского, Тверского, Ростовского, Ярославского, Белозерского, Юрьевского, Суздальского, Смоленского княжеств. По-видимому, общая сумма ордынской дани с русских земель составляла не менее пятнадцати тысяч рублей в год. Хотя есть и другие сведения. Например, что общая цифра для Восточной Руси, исключая Великий Новгород, равнялось тогда ста сорока пяти тысячам рублей.

Чтобы понять, много это или мало, используем некоторые сведения, правда, относящиеся к 15 веку. В первой половине 15 века, четыре достаточно крупных села в плодородном суздальском ополье стоили пятьсот рублей. Волость Лужа (по-видимому, с городом Лужей) стоила семьсот восемьдесят рублей. Даже если взять первый вариант за истинный, то с трудом можно осознать, тот объем взимаемой оплаты в течение около двухсот пятидесяти лет.

Что означала ордынская дань для простого человека? Прямых свидетельств на сей счет нет. Можно воспользоваться лишь некоторыми косвенными доказательствами.

В 1384 г. московский летописец, переживший взятие в 1384 году Москвы и ряда других городов Тохтамышем, записал, что "была великая дань тяжкая по всему княжению великому, всякому без отдатка, со всякой деревни по полтине". На эти деньги можно было купить не менее десяти овец. Деревни в конце 14 века состояли из одного-трех дворов. Следовательно, одна семья должна была продать, самое малое, трех баранов, чтобы внести требуемую подать. Для крестьянского хозяйства это было ощутимой потерей. По свидетельству 1389 года, с московской волости Заячков, лежавшей в плодородной юго-западной части Московского княжества, взималось двадцать два рубля ордынского выхода. Согласно одной грамоте 1371 года, в Заячкове проживало сто шестьдесят семей. Следовательно, каждая семья должна была платить Орде около 0,14 руб. в год. На эти же деньги можно было купить около трехсот килограммов зерна. При средних урожаях в те времена в 2,5-3 центнера с гектара пашни, становится очевидным, что размер уплачиваемой Орде дани равнялся примерно одной десятой части урожая. В сочетании с другими повинностями дань становилась обременительной.

Впрочем, размеры ордынского выхода несколько колебались, не всегда он и выплачивался. Московский великий князь Дмитрий Иванович не платил дани со своих владений в 1361-1371 гг. и в 1374-1380 гг. Его сын, Василий, пользуясь раздорами в Орде, не отправлял туда выхода в 1396-1409 г., Иван Третий в 1479 г. отказался платить дань хану Большой Орды Ахмату, чем вызвал его безуспешный поход на русские земли в 1480 году.

Временные перерывы в уплате дани вовсе не означали отмену податей с населения. Собранные средства оставались у князей. Княжеские договорные грамоты и завещательные распоряжения второй половины 14 в. и 15 в. пестрят указаниями на условия распределения между князьями ордынской дани. Дмитрий Донской и его двоюродный брат, серпуховский князь Владимир Андреевич делят между собой собранный ордынский выход с Московского княжества в 1389 году: "А если нас Бог избавит, освободит от Орды, тогда мне две доли, а тебе третья". Внуки этих князей, великий князь Василий Темный и серпуховско-боровской князь Василий Ярославович, в середине 15 века заключают между собой соглашение, согласно которому "если переменит Бог Орду, а не будешь, господине, давати Орде, и тебе, господине, брать дань со своей отчины себе, а мне, господине, со своего удела брать дань себе". Хотя принцип распределения ордынской дани между князьями в 15 в. изменился (теперь каждый князь мог сам собирать дань в своих владениях), неизменным оставалось главное: ежегодный сбор дани в обычных условиях выплачивали Орде, а при благоприятных обстоятельствах накапливался в княжеских сокровищницах.

Вплоть до второй половины 15 в. монгольские посольства забирали "выход".

По ходу изучения материала по данной главе мы пришли к следующим выводам. Татаро-монголы не ставили перед собой задачи включения Руси в свою империю. Речь шла только о подчинении и получении дани, а потому сам характер внутренних отношений на Руси оставался в значительной степени нетронутым завоевателями.

В результате, подданство русских князей выражалось в форме раздачи ханами им ярлыков на княжение. Русские князья были также ограничены в административных полномочиях, поскольку из Орды назначались собственные чиновники для вербовки воинов и сбора дани.

Для более успешного и скорого управления завоеванной страной, монголы применили тот же принцип деления населения, что и в своей армии. Каждому району соответствовала определенная сеть административных чиновников. Выход состоял из нескольких видов налогов, основным из которых являлась дань.

В 15 веке институт баскачества был упразднен. Выход стали собирать сами князья.

Влияние татаро-монгольского ига на дальнейшую историческую судьбу русского государства.

Удобный метод измерения воздействия на Русь – сравнение русского государства и общества домонгольского периода и пост монгольской эры, в частности, сравнение духа и институтов Московской Руси и Руси Киевского периода.

Политическая жизнь русской федерации Киевского периода строилась на свободе. Три элемента власти – монархический, аристократический и демократический – уравновешивали друг друга, и народ имел голос по всей стране – и бояре, и городское собрание или вече, имели право слова в делах. Типичный князь Киевского периода был просто главой исполнительной ветви правительства, а не самодержавным главой государства.

Картина полностью изменилась после монгольского периода. Прежде всего, в 16-начале 17 вв. вместо русской федерации, все члены которой имели сходные конституции, мы находим резкое разделение между Восточной Русью (Московией) и Западной Русью (включенной в Польско-Литовское Содружество). Кроме того, на южных окраинах каждой из двух частей Руси появились военные государства нового типа – казачьи поселения. Они представляли собой древнюю русскую демократическую традицию. Аристократический элемент власти в Западной Руси не только сохранился, но даже усилился под влиянием Польши и стал основой политической жизни Украины и Белоруссии. В Восточной же Руси поддерживался и развился до высокого уровня монархический элемент.

Власть московского царя, идеологическая и фактическая, была несравнимо больше, чем власть его суздальских предшественников (в Суздальской земле монархический элемент был наиболее сильным). Хотя в 16 веке наблюдался рост монархических институтов по всему европейскому континенту, нигде этот процесс не шел так быстро и глубоко, как в Восточной Руси. Англичанин Дж. Флетчер, посетивший Москву в 16 веке, пришел к заключению, что "государство и форма его правления чисто тираническая, поскольку во всем исходит из интересов князя, при этом в совершенно откровенной и варварской манере".

Не менее резок контраст между до и пост монгольскими периодами в области социальных отношений. Самые основы московского общества были не такими, как в Киевский период.

Общество Киевской Руси можно, по нашему мнению, с определенными оговорками, назвать свободным обществом. Рабы существовали, но они считались отдельной группой, не входящей в состав нации. Ситуация была схожей с положением в Древней Греции: рабство сосуществовало со свободой большей части общества. Правительство функционировало на основе сотрудничества свободных социальных классов: бояр, горожан и "людей" в сельских районах. Правда, существовала группа крестьян, так называемые смерды, которая находилась в сфере особой княжеской юрисдикции, но даже они были вольными. Была также группа полусвободных – закупы, чье положение, в конце концов, стало схожим с положением рабов, но их обращение в рабство являлось результатом долгов, т.е. нерегулируемого взаимодействия экономических сил, а не действия правительства.

В Московском царстве 16-17 веков мы обнаруживаем абсолютно новую концепцию общества и его отношения к государству. Все пласты нации, от низших до высших, исключая рабов, были прикреплены к государственной службе. И бывшие удельные князья, и бояре теперь становились постоянными слугами царя, как и более низкие слои, такие как дети боярские и дворяне (придворные). Попытки сопротивления новому порядку со стороны князей и бояр сокрушил царь Иван Четвертый во времена террора опричнины. Через институт военных поместий цари контролировали и земельные владения служащих им людей, и армию. Необходимость обеспечения поместий рабочей силой привела к установлению крепостного права, сначала только временного. Это крепостное право крестьян было сделано постоянным и узаконено "Уложением" в 1649 году. И вольные крестьяне на государственных землях, и крепостные, а также горожане считались низшим классом царских подданных, свободными от воинской или придворной службы, но обязанными платить тяжелые налоги и, в некоторых случаях, выполнять обязательные работы (тягло). "Служба" (в вышеозначенном нами смысле) стала, в конце концов, характеристикой человека благородного происхождения, а "тягло" – простолюдина. Это различие превратилось в основную черту социального строя Московского царства в 17 в.

Из этого краткого сравнительного анализа характерных черт государства и общества Киевской и Московской Руси становится ясно. Что пропасть между этими двумя режимами была огромна. Совершенно очевидно, что такая перемена не могла произойти за одну ночь. В самом деле, процесс трансформации свободного общества в общество обязательной повинности начался во время монгольского периода до середины 17 века.

Вопрос для нас теперь состоит в том, какова роль монголов в этом процессе. Чтобы выяснить это, мы должны кратко рассмотреть изменения, которые произошли в русской национальной экономике, политике, социальной организации за монгольский период.

Массовое разграбление и уничтожение собственности и жизни на Руси во время монгольского нашествия 1237-1240 годов было ошеломляющим ударом, который нарушил нормальное течение экономической и политической жизни. Трудно точно оценить потери русских, но, вне всяких сомнений, они были колоссальны, и, если мы включим в это число огромные толпы людей, мужчин и женщин, уведенных монголами в рабство, они вряд ли составляли меньше 10% от общего населения.

Больше всего в этой катастрофе пострадали города. Такие старые центры русской цивилизации, как Киев, Чернигов, Перяславль, Рязань, Суздаль, несколько более молодой Владимир суздальский, а также некоторые другие города, были полностью разрушены, а первые три из вышеперечисленных потеряли свое былое значение на несколько столетий.

В конце 50-х годов археологами было установлено, что во Владимиро-Суздальском княжестве, в Черниговских землях, Рязанско-Муромском крае из 157 поселений, датируемых домонгольским временем, более 110 (т.е. более двух третей) прекратили свое существование в 13 в. На многих обнаружены следы пожарищ. Лишь кое-где хозяйственная жизнь возобновилась через 200-300 лет. На территориях Смоленского княжества, которые почти не затронуло нашествие, численность поселений в 13 в. сократилась на треть.

Монгольская политика забирать искусных мастеров и квалифицированных ремесленников на службу к хану накладывала новое бремя даже на те города, которые не постигло физическое разрушение в первый период завоевания. К великому хану посылалась квота лучших русских ювелиров и ремесленников.

В результате монгольских завоеваний роль рабского труда значительно возросла. Основная масса русских, попадавших в Золотую Орду, становилась рабами. Кого же предпочитали брать в плен завоеватели? Так Плано Карпини, итальянский монах-францисканец, посланный к монголам с грамотой от папы Иннокентия Четвертого в 1245 году, сообщает в своих записках, что при взятии осажденного города "татары спрашиваю, кто из них (жителей) ремесленники, и их оставляют, а других, исключая тех, кого захотят иметь рабами, убивают топором". О том же повествуется и в другом месте: "В земле Саррацинов и других, в среде которых они являются как бы господами, они забирают лучших ремесленников и приставляют их ко всем своим делам. Другие же ремесленники платят им дань от своего занятия".

Мастера различных специальностей нужны были Орде для строительства городов, зданий, для изготовления оружия, украшений, керамики – всего того, чем впоследствии стала знаменитой золотая Орда. Именно согнанные из разных стран ремесленники и создали ее пеструю, яркую материальную культуру.

Многие ремесленники отправлялись к хану Золотой Орды для личных нужд, а также на строительство и украшение его столицы – Сарая. Ремесленники разного рода – купцы, оружейники и т.д. – поступали также в распоряжение членов дома Джучи, а также высших военачальников монгольских армий в Южной Руси. Рассредоточение русских мастеров-ремесленников в монгольском мире истощило на время источник опыта собственно Руси и не могло не прервать развития производственных традиций. Так, перестали изготавливаться шиферные пряслица; резко сократилось, а затем и исчезло производство стеклянных браслетов и бус; прекратилось изготовление керамических амфор; резкий упадок испытало искусство перегородчатой эмали; сложная техника черни и зерни в ювелирных работах возродилось лишь в 16в.; было утрачено искусство резчиков по белому камню, творениями которых мы любуемся при осмотре домонгольских Дмитровского собора в Юрьеве Польском; на несколько столетий исчезла многоцветная строительная керамика. Производство скани остановилось почти на столетие, после чего возобновилось под влиянием центрально-азиатских образцов. Строительные ремесла в Восточной Руси претерпели значительный регресс. Каменных зданий в первое столетие монгольского владычества было возведено меньше, чем за предыдущий век, качество работ заметно ухудшилось.

Сельское хозяйство было меньше затронуто монгольским нашествием, чем промышленные ремесла. В тех частях Южной Руси, которые находились под непосредственным контролем монголов, они сами поощряли возделывание зерновых (просо, пшеница) для нужд своей армии и администрации. В других частях Руси именно сельское население выплачивало основную часть дани, собираемой монголами или для монголов, поэтому они не были заинтересованы в снижении продуктивности сельского хозяйства. Та же ситуация была и в отношении охотничьего промысла и рыболовства. Выплавка железа и добычи соли также не уменьшилась особенно, поскольку большая часть поверхностных залежей железной руды и соли находилась на новгородской территории и в северной части Великого княжества Владимирского, то есть они находились за пределами непосредственной досягаемости монголов.

Развитие сельского хозяйства в центральной и северной частях страны являлось одним из следствий миграции населения в первый период монгольского господства в районы, казавшиеся наиболее безопасными от набегов, такие как окрестности Москвы и Твери. Также быстро заселялись северо-восточные части Великого княжества Владимирского, преимущественно районы Костромы и Галича. С ростом населения все больше и больше лесов расчищалось под пашню.

Теперь нам следует рассмотреть развитие торговли на Руси во время монгольского периода. По всей видимости, контроль над торговыми путями был важным аспектом монгольской политики, а международная торговля являлась одной из основ монгольской империи так же, как и Золотой Орды. Золотоордынские ханы, и особенно Менгу Тимур, много делали для развития торговли и с Новгородом, и с итальянскими колониями в Крыму и на Азове. Региональные монгольские правители тоже покровительствовали торговле. Отсюда можно было бы предположить, что монгольское господство будет благоприятствовать развитию русской торговли. В целом так и было, но не весь период. В первые сто лет монгольского владычества русская внутренняя торговля сильно уменьшилась из-за разрушения городских ремесел, а вследствие этого – неспособность городов удовлетворять потребности сельских жителей. Что же касается внешней торговли, то ее монополизировала могущественная корпорация мусульманских купцов.

Только при Менгу Тимуре, благодаря его свободной торговой политике, русские купцы получили шанс на участие в торговле с Западом. Новгород поддерживал оживленную и выгодную торговлю с Генуей. Москва и Тверь торговали с Новгородом и Псковом, также с Литвой и Польшей, а через них с Богемией и Германией.

Если говорить о политическом влиянии со стороны Золотой Орды во время татаро-монгольского ига, то можно с уверенностью сказать, что традиционные взаимоотношения между монархией, демократией и аристократией, как тремя элементами власти, были совершенно разрушены монгольским нашествием. Прежнее равновесие их исчезло.

Одним из подтверждений этому может служить постепенное сокращение власти вече (одного из главных демократических институтов) и последующее его исчезновение. Князьям и боярам удалось приспособиться к требованиям завоевателей и установить с ними относительный мир. Горожане же и ремесленники особенно, вскипали негодованием при каждом очередном ограничении, вводимом новыми правителями. Поэтому монголы, со своей стороны, были полны решимости подавить сопротивление городов и ликвидировать вече как политический институт. Для этого, по всей видимости, они склонили русских князей к сотрудничеству, поскольку те сами опасались революционных тенденций вече в городах.

Совместными усилиями монголы и князья предотвратили общее распространение городских волнений во второй половине 13 в. и подавляли разгоравшиеся время от времени восстания. Власть вече, таким образом, резко сократилась, а к середине 14 в. оно прекратило нормальную деятельность в большинстве городов Восточной Руси и не может рассматриваться как элемент правления. "Само слово "вече" стало синонимом мятежа".

Боярский совет представлял в своем лице аристократический элемент власти. Несмотря на все свое влияние на ход государственных дел и рост собственных земельных владений, московскому боярству не удалось за монгольский период точно определить свои политические права. Какие факторы помешали им создать твердые конституционные гарантии работы их совета? Главным из них, по нашему мнению, было существование высшей монгольской власти. Поскольку власть русских князей, включая великого князя московского, исходила от ханского ярлыка, князь всегда мог обратиться к хану за помощью против внутренней оппозиции. Другим ограничением потенциальных политических устремлений бояр являлось отношение низших слоев, горожан. Несмотря на упадок вече как института, горожане, тем не менее, оставались элементом в русской политике. От них можно было ожидать яростного противодействия установлению аристократического строя любого рода. Хотя великий князь постоянно срывал их преждевременные попытки восстать против монголов, народ не выступал против княжеской власти в принципе, поскольку в великом князе, как главе вооруженных сил, они видели единственного лидера, способного в будущем возглавить успешную национальную борьбу с монголами. Простые люди тоже с подозрительностью относились к боярам как к группе, и не доверяли им. В любом случае, с точки зрения народа, князь представлял из себя меньшее зло, чем бояре.

Кроме того, постепенно усиливалась и расширялась хозяйственная база князей. С ограничением политической власти монголами, им ничего не оставалось, как уделять больше времени руководству своими владениями. В результате великокняжеские владения превратились в главную основу и экономическую силу княжества. Земельные поместья не только являлись одним из основных источников дохода великого князя, но также они стали ядром его владений в административном смысле. Вся концепция княжеской власти была теперь изменена наследственными традициями. Теперь во всех княжествах главенствовал наследственный принцип передачи власти от отца к сыну. Следует здесь сразу отметить, что монголы с первых дней признали права династии Рюрика на великое княжение. В Москве семейная традиция обязывала каждого князя выделять удел всем его сыновьям, но, в отличие от других княжеств, он обычно делал долю старшего сына – наследника престола, больше доли остальных. Сначала материальное превосходство старшего сына была не сильно заметна. Но, как принципы, эта тенденция сыграла огромную роль, т.к. каждый последующий князь мог увеличить пропорцию в пользу своего старшего сына. Мотивом этого было, очевидно, желание надежно гарантировать каждому последующему правителю господствующее положение в своем роду, если не полное единство княжеского правления. Дмитрий Донской был первым, кто "благословил" своего старшего сына Василия Первого Великим княжеством Владимирским. В свою очередь, чтобы закрепить права своего старшего сына – Ивана Третьего, уже Василий Второй объявил его великим князем и соправителем в конце 1447 или начале 1449 года. А во второй половине его правления, Василий Второй без колебаний "благословляет" Ивана Третьего своей "отчиной", великим княжеством. Тот вступил на стол по этому благословению, не заботясь уже об утверждении хана.

Т.о., действия монголов по внесению раздора между князьями посредством перетасовки ярлыков на княжение, играя на политических амбициях последних – стали причиной, не "желая этого", кардинальных изменений в наследственной традиции.

С другой стороны, в Орде русские князья усваивали новые, неизвестные на Руси формы политического общения ("бить челом"). Понятие абсолютной, деспотической власти, с которой русские были знакомы лишь теоретически, на примере Византии, вошло в политическую культуру Руси на примере ордынского хана. Ослабление городов создавало возможность для князей самим претендовать на такую же власть и подобное выражение чувств подданных.

Под влиянием специфически азиатских правовых форм и способов наказания, у русских развивалось традиционное родоплеменное представление о карающей власти общества и ограниченности княжеского права наказывать людей.

Теперь карающей силой стало не общество, а государство в лице палача. Именно в это время Русь узнала "китайские казни" – кнут ("торговая казнь"), отрезание частей лица (носа, ушей, языка), пытки на дознании и следствии. Это было совершенно новое отношение к человеку по сравнению с 10 веком, временем Владимира Святославовича.

В условиях ига исчезло представление о необходимости баланса прав и обязанностей. Обязанности по отношению к татаро-монголам использовались независимо от того, давало ли это какие-нибудь права. Это коренным образом расходилось с сословной моралью Запада, где обязанности были следствием определенных прав, предоставленных человеку. В России ценность власти стала выше, чем ценность права. Историк Б.Д. Греков по этому поводу говорил:"Нашествие татар впервые познакомило русских княжения с властью, с которой нельзя входить в соглашение, которой надо подчиняться безусловно". Власть подчиняла себе понятия права, собственности, чести, достоинства.

В то же время происходит ограничение прав женщин, характерное для восточного патриархального общества. Если на Западе процветал средневековый культ женщин, рыцарский обычай поклоняться Прекрасной Даме, то на Руси девушек запирали в высокие терема, оберегали от общения с мужчинами, замужние женщины должны были определенным образом одеваться (обязательно носить платок), были ограничены в имущественных правах, в быту.

Зависимость от монголо-татар, широкие торговые и политические связи с Золотой Ордой и другими восточными дворами приводил к бракам русских князей с татарскими "царевнами", стремлению подражать обычаям ханского двора. Все это порождало

заимствование восточных обычаев, распространяющихся от верхов общества до низов.

Например, русские князья переняли у ханов роскошь в одежде и убранстве дома. Многие специалисты говорят о восточных чертах русского искусства после 15 в. в многоцветной узорчатой керамике, в богатой орнаментом резьбе по кости, в элементах архитектуры, в майолике и др. Даже существует такое мнение, что известная шапка Мономаха имеет ордынское происхождение.

Хотя есть и противоположная точка зрения. Например, специалист по прикладному искусству Т.В. Николаева доказала, что русские произведения первой половины 14 в. (даже сделанные для великих князей) – кресты-мощевики и др. – исполнены на невысоком художественном и техническом уровне. Иго тут сыграло свою роль – были нарушены традиции домонгольского художественного ремесла Древней Руси. Но ни в формах этих изделий, ни в их декоративной системе невозможно заметить какого-либо восточного, тем более золотоордынского заимствования. Лишь в середине 14 в. появляются изделия и памятники, в которых есть ордынские сюжеты, но их число ничтожно мало, и все они не выбиваются из общей канвы восточных узоров и орнаментальных мотивов. Также существует иная версия происхождения шапки Мономаха, а именно, что она создавалась греками в московских митрополичьих мастерских.

Проблема заимствования элементов золотоордынского искусства может послужить темой для следующего нашего исследования, а мы пока продолжим начатое.

Следствием влияния татаро-монгольского ига могут служить и новые черты ментальности в характере русского человека. Кроме того, в русский язык прочно вошли новые слова татарского происхождения (ямщик, например), пословицы (Незваный гость хуже татарина) или выражения (Как Мамай прошел).

О татаро-монгольском иге и по сей день напоминают нам названия улиц, площадей (Черкизовский район в Москве), сел. До сих пор значение и происхождение многих из них неизвестно. Ярким примером тому может служить Ордынка в Москве. Истоки этого топонима до сих пор неясны. Существует три версии. Согласно первой, Ордынка – это в прошлом место, где жили представители монголов. По второй версии, здесь происходил обмен между русскими и монгольскими купцами. Третья же гласит, что Ордынкой, прежде всего, называлась проходящая в этом районе дорога, по которой вывозилась дань.

Итак, как мы видим, в традиционную схему ига как перманентной борьбы с "погаными татарами", плохо укладываются факты проникновения различных ордынских традиций на Русь.

Перейдем к подведению некоторых итогов. Нами был проведен сравнительный анализ русского государства и общества домонгольского и пост монгольского периодов. В результате чего выяснилось, что в России к 16 в. сформировалась новая форма власти – монархистская с элементами восточной деспотии. Также происходит унификация всех отношений – исчезли все промежуточные звенья, которые дробили и ограничивали прерогативы верховной власти. На этот процесс самое непосредственное влияние оказало политическое общение русских князей с татарскими ханами. Кстати, по этому поводу некоторые историки считают Россию даже преемницей Золотой Орды.

Несмотря на всю свою "преемственность", с другой стороны, Древняя Русь фактически была разорена после Батыева нашествия, а затем, вследствие татаро-монгольского ига истощена экономически. Уводились в плен талантливые ремесленники и мастера, в результате чего была прервано развитие лучших производственных традиций, разорялись города от сбора непомерной дани и т.д. Еще потом долгое время русское государство не в состоянии было оправиться от причиненного ему ущерба.

В то же время не стоит забывать о хотя и немногих, но положительных сторонах татаро-монгольского ига. Культура Киевской Руси изначально складывалась из славянских, скандинавских, финских, балтийских, иранских и тюркских элементов. Так почему же Золотая Орда должна отличаться от всех других? Надо признать, что и она оставила свой след в искусстве нашего государства.

Специфика формирования Российского централизованного государства. Возвышение Москвы

В княжение Ивана Калиты Московское княжество окончательно определилось как крупнейшее и сильнейшее в Северо-Восточной Руси. Возвышения и расширения Московского княжества Иван Калита добивался различными путями: устраивал браки местных князей с представительницами своего рода; назначал в отдельные княжества своих наместников; приобретал в других княжествах земли для себя и содействовал в этом своим боярам на началах частной вотчинной собственности.

В отношениях с Ордой Калита продолжал намеченную еще Александром Невским линию внешнего соблюдения вассальной зависимости от Орды, чтобы не дать им повода для новых нашествий и разорений. Формально он соблюдал вассальную покорность ханам, исправно платил Орде установленную дань и при этом стремился к максимально возможной самостоятельности во всех внутренних делах Руси. Такая политика не давала ордынским ханам повода для новых разорительных набегов на Русскую землю.

Иван Калита добился от нее очень важной для Руси уступки – окончательного отказа от ненавистной и унизительной для русских людей системы баскачества и права откупа дани русскими князьями. Назначение Калиты главным сборщиком дани явилось большим политическим выигрышем прежде всего для него самого, а также московского боярства.

В целом Иван Калита сыграл положительную роль в объединении Северо-Восточной Руси вокруг Москвы как главного территориального ядра будущего Русского централизованного государства. Вместе с тем, как политического деятеля его не следует особенно идеализировать. Он был сыном своего времени и своего класса, правителем жестоким, хитрым и умным, упорным и целеустремленным. В действиях его не было открыто выраженных мотивов отпора захватчикам – он откупался от Золотой Орды исправной уплатой "выхода", но его тактика давала Руси передышку от ордынских набегов. Политика Ивана Калиты служила укреплению феодального строя и поступательному развитию русского общества. Будучи крутой и жестокой, она в то же время способствовала государственной централизации.

Во второй половине XIV в. Северо-Восточная Русь с ее центром в Москве получила название "Великая Русь". Отсюда и происходят наименования "великорусская народность", "великорусский народ". В этот период московский князь Дмитрий Иванович (1363–1389 гг.) смело вступил в борьбу с сильными для него врагами – Тверью, Рязанью, Литвой и даже Золотой Ордой.

Подчинить Тверь и Рязань власти московского князя и этим окончательно закрепить руководящую роль Москвы было первой и важнейшей задачей Дмитрия. Длительная борьба между московским князем Дмитрием Ивановичем и Тверским князем Михаилом Александровичем началась в конце 60-х годов XIV в.

Тверской князь стал искать союзников в Орде. Ее правители с большой тревогой следили за усилением Москвы и были согласны поддерживать любого противника Дмитрия Ивановича. В 1371 г. Михаил Александрович получил в Орде ярлык на великое княжение, однако Дмитрий Иванович отказался признать тверского князя великим – он чувствовал себя настолько сильным, что не боялся вступить в конфликт с самой Ордой. Но Михаил Александрович в 1375 г. вторично добился в Орде ярлыка на великокняжеский стол. В ответ на это Дмитрий Иванович осадил Тверь.

Поход Дмитрия против тверского князя, вступавшего в союз с врагами Руси – Литвой и Ордой, впервые стал общерусским, национально-патриотическим по своему характеру выступлением. Из этого можно сделать два важных вывода: во-первых, ряд русских княжеств, формально еще сохранивших свою независимость, фактически уже подчинялись московскому князю; во-вторых, процесс политического объединения русских земель уже достиг определенных результатов и в нем было заинтересовано как сельское, так и городское население.

Утвердив свою власть над русскими князьями, подчинив Москве Тверь и Рязань, Дмитрий Иванович решился вступить в борьбу с главным врагом Руси – Золотой Ордой.

Хотя ордынский хан по-прежнему считался верховным правителем Руси, его власть над другими землями значительно ослабла. Орда была вынуждена признать Москву политическим центром Руси и Москва добилась от Орды признания своего права на великое княжение как на "вотчину", передаваемую по наследству. Новый порядок престолонаследия прекращал прежнюю вражду за старшинство, нашел поддержку в народе и среди духовенства. Хотя и не избавил он полностью Русь от феодальной войны в середине XV в., но серьезный шаг к утверждению московского единодержавия был сделан.

Княжение Дмитрия Донского оставило глубокий след в русской истории. В качестве важных итогов его деятельности можно назвать следующие: закрепление за Москвой статуса национальной столицы, а за московскими князьями – великого княжения на Руси; сохранение в целости вотчинных владений, перешедших к Дмитрию Ивановичу от его предков; укрепление обороноспособности Руси в результате борьбы с иноземными захватчиками, особенно с ордынцами; ведение чеканки серебряной монеты ранее чем в других феодальных центрах Руси; экономическая поддержка городского торгово-ремесленного населения. Благодаря его успешной деятельности продолжается дальнейшее усиление Московского княжества.

Подытоживая вышеизложенное о начальном периоде объединения русских земель и роли Москвы в становлении централизованного государства, следует отметить: феодальная раздробленность объективно была закономерным этапом в развитии феодальных государств Европы и Азии. Русь в этом отношении не была исключением. Но будучи на новой, более высокой стадии феодального общества, раздробленность принесла с собой ряд отрицательных черт: бесконечные междоусобные войны, утрату общегосударственного единства, ослабление обороноспособности перед лицом иноземной агрессии и др. Эти негативные черты приводили общество в состояние непрерывной напряженности и отрицательно сказывались на дальнейшем развитии экономики страны. Страх перед иноземным порабощением, стремление к сохранению и поддержанию государственного порядка делали желанной твердую власть, так что в конечном итоге феодальная война способствовала усилению великокняжеской власти. Объединительную политику великих князей поддерживали самые различные социальные слои русского общества, поскольку важным фактором процесса объединения княжеств была всенародная борьба за национальную независимость и свержение ордынского ига, за самостоятельную и сильную государственность, способную обеспечить народу защиту.

Объективно процесс политического объединения русских земель начался на Руси с территориального роста и политического усиления отдельных княжеств. В начавшейся между ними борьбе за политическое преобладание выявлялся общерусский политический центр, возглавивший борьбу за объединение разрозненных русских земель в единое государство и за свержение золотоордынского ига. Победителем в этой борьбе вышло Московское княжество, столица которого – Москва, – в княжение Дмитрия Ивановича Донского стала общепризнанным политическим и национальным центром формировавшегося Русского государства. Успехи Москвы в государственно-политическом объединении русских земель были закреплены ее победой над коалицией удельных князей, попытавшихся в ходе феодальной войны середины XV века восстановить рушившиеся порядки феодальной раздробленности.

Феодальная война показала необратимость процесса объединения русских земель вокруг Москвы. По сравнению с междоусобицами предшествующего периода цели, которые ставили враждующие стороны, изменились. Если в XIV в. речь шла о том, Москва или Тверь возглавят объединительный процесс, то теперь шла борьба между князьями Московского дома за обладание Москвой. Усилилось влияние великого князя и на церковь. Издавна главу русской церкви – митрополита всея Руси – назначал Константинопольский патриарх. После падения Константинополя под ударами османов (1453 г.) выбор митрополита окончательно стал делом великого князя Руси. В 1442 г. собор русского духовенства в Москве по предложению Василия II назначил митрополитом Иону без санкции Константинопольского патриархата. Этот акт ознаменовал конец зависимости русской церкви от Константинопольской патриархии. Московская митрополия попадала в прямую зависимость от великокняжеской власти, ибо теперь только она могла защитить интересы церкви в общерусском масштабе и поддержать ее авторитет в борьбе за чистоту православной веры.

К концу XV в. сложились условия для перехода объединительного процесса в завершающую стадию – формирование единого российского государства. Завершающий этап объединительного процесса занял примерно 50 лет со времени княжения Ивана III и первых лет княжения его преемника Василия III. Крупным препятствием на пути этого процесса было существование сильной и самостоятельной Новгородской феодальной республики. В 70-х годах XV в. часть новгородской знати взяла курс на переход Новгорода на сторону князя Литовского. Эти действия дали основания Московскому князю принять решительные меры против Новгорода. В 1471 г. Иван III предпринял поход против Новгорода. В этих и последующих событиях в 1485 г. после недолгого сопротивления Новгородская земля сдалась Московскому войску и вошла в состав Российского государства, Новгородская республика была ликвидирована. Вечевой колокол снят и увезен в Москву. Позднее, в 1489 г. в состав России была включена и Вятская земля. В конце XV в. и начале XVI в. в состав Российского государства были включены Черниго-Северские земли, земли по берегам Десны и верхнего течения Днепра – Чернигов, Брянск, Рыльск, Пу-тивль – всего 25 городов и 70 волостей.

В 1510 г. была включена и Псковская земля, или, как она называлась тогда, Псковская республика. В 1514 г. в состав Московского великого княжества вошел русский старинный город Смоленск. И, наконец, в 1521 г. прекратило существование и Рязанское княжество. Именно в этот период объединение русских земель в основном было завершено. Образовалась огромная держава, одно из самых крупных государств в Европе. В рамках этого государства была объединена русская народность. Это закономерный процесс исторического развития. С конца XV в. стал употребляться термин "Россия". Политический же строй Русского государства на рубеже XV–XVI вв. развивался в сторону Централизации. Великий князь всея Руси уже систематически пользовался титулом государь. В 1472 г. овдовевший Иван III женился на племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог, после чего великокняжеским гербом стал византийский двуглавый орел. Укреплению великокняжеской власти способствовали и серьезные изменения в армии. Феодальные дружины, поставляемые боярами, теперь уже играли в ней второстепенную роль. Ее главную силу составляли ополчения дворян, дворянская конница, пешие полки с огнестрельным оружием и артиллерия.

Объединенное вокруг Москвы государство представляло собой качественно новый этап развития государственности. Территория созданного государства почти в шесть раз превышала размеры бывшего Московского княжества. Усложнялись государственные функции как во внутренних, так и во внешних делах. Появились функциональные органы управления, отдельные от дворцового хозяйства, формировался многоступенчатый слой служилых (или государственных) людей. В международных отношениях уже не отдельные княжества или земли, а централизованное государство противостояло другим государствам, выступало единой организованной силой, представлявшей интересы всего народа.

Россия в условиях реформ 16 века

Весной 1579 г., когда Иван Грозный тяжело заболел, своим наследником он назначил старшего сына – Ивана. Царевич Иван был образован, умен, жесток. Но в ноябре 1581 г. в ссоре Иван Грозный ударом посоха в висок убил своего сына.

В марте 1584 г. Иван Грозный умирает. Но еще в начале марта Иван Васильевич собрал бояр и продиктовал им своё завещание, что оказалось весьма своевременным. В завещании наследником престола и царем всея Руси объявлялся его сын – Федор, болезненный, религиозный и суеверный человек. Его советниками и блюстителями державы стали князья И.П. Шуйский, И.Ф.Мстиславский, бояре Н.Р. Юрьев, Б.Ф. Годунов, Б.Я.Бельский. Особо царь жаловал Бориса Годунова, который приходился ему Шурином. Между советниками царя и его родней сразу же началась борьба за власть. И здесь победу одержал Борис Годунов.

Борис Годунов отличался живым и гибким умом, умением ладить с людьми в любых сложных ситуациях, что и предопределило его быстрое восхождение к власти. В течение трех лет после коронации Федора Ивановича опытный придворный политик Годунов поочередно устранил соперников и с 1587 г., умело, используя имя царя Федора, стал единолично управлять страной.

На личной судьбе Бориса Годунова и на оценке его неспокойного правления сказалось так называемое углическое дело. В мае 1591 г., при загадочных обстоятельствах погиб в Угличе младший сын Ивана Грозного – царевич Дмитрий. Комиссия во главе с боярином Василием Шуйским установила, что царевич, страдавший эпилепсией, во время игры случайно закололся ножом. Но пошел слух, что Дмитрия убили по приказу Годунова ( в будущем это оказало влияние на обострение обстановки в стране). Загадка смерти Дмитрия не разгадана и сейчас. В 1598 г. Царь Федор Иванович умер, не оставив после себя наследника. Династия Рюриковичей, правившая с 862 г., оборвалась навсегда.

В феврале 1598 г. По инициативе царицы Ирины и при активной поддержке патриарха Иова и других московских иерархов специально созванный Земский собор в Москве избирает царем Бориса Годунова.

Многие знатные бояре были недовольны избранием Годунова, считая себя обойденными, распространяли слухи о его причастности к смерти царевича Дмитрия.

Первые два года своего царствования Борис, по общему отзыву, был образцовым правителем, и страна продолжала оправляться от своего упадка. Но далее пошло иначе. В 1601 г. начался голод вследствие большого неурожая, так как от постоянных дождей хлеб пророс, а потом сильными морозами его погубило на корню. Первый год неурожая еще кое-как жили впроголодь, старым хлебом, но когда в следующем году посевы погибли в земле, тогда уже настал настоящий голод со всеми его ужасами. Народ питался Бог знает, чем: травой, сеном и даже трупами животных и людей. Чтобы облегчить положение голодавших, Борис объявил даровую раздачу в Москве денег и хлеба, но эта благая по цели мера принесла вред: надеясь на даровое пропитание, в Москву шли толпы народа, даже и такого, который мог бы с грехом пополам прокормиться дома; в Москве царской милостыни не хватало и много народа умерло. К тому же и милостыню давали недобросовестно: те, кто раздавал деньги и хлеб, ухитрялись раздавать своим друзьям и родственникам, а народу приходилось оставаться голодным. В Москве за эти годы от голода и болезней умерло народа более 127 тыс. Царь стал употреблять более действенные меры: он велел скупать хлеб в местах, где его было больше, и развозить в особенно нуждавшиеся местности, в Москве стал давать голодным работу.

В голодные годы толпы народа для спасения себя от смерти составляли шайки и добывали себе пропитание разбоем. Главную роль в этих шайках играли прогнанные своими господами во время голода холопы. Богатые люди этим путем избавлялись от лишних нахлебников, но не давали им отпускных грамот, чтобы при удобном случае иметь право вернуть их обратно на законном основании как своих холопов. Борис приказывал таким холопам выдавать из Холопьего Приказа отпускные, освобождавшие их от холопства, но и это немного помогало, потому что и в свободном состоянии они не могли нигде пристроиться. Число этих голодных и беглых холопов пополнялось свободными голодавшими людьми, которых бескормица заставляла примыкать к холопьим шайкам и разбойничать. Ни одна область Руси не были свободна от разбойников.

Кульминацией "голодных бунтов" стало восстание Хлопка (1603 г.), охватившее всё Подмосковье. Восставшие громили дворянские имения, лишь в конце года под Москвой повстанцы были разгромлены царским отрядом. Урожай 1604 г. прекратил голод.

Оскудение и разорение России при Иване Грозном между тем даром не прошло. Крестьяне массами уходили на новые земли от крепостной и государственной тягости. Эксплуатация оставшихся крестьян усиливалась. Земледельцы были опутаны долгами и повинностями. Все более затруднялся переход от одного помещика к другому. При Борисе Годунове было издано еще несколько указов, усиливающих крепостную неволю. В 1597 г.– о пятилетнем сроке поиска беглых, в 1601–1602 гг. об ограничении перевода крестьян одними землевладельцами от других. Желания дворянства исполнялись. Но общественная напряженность от этого не ослабевала, а лишь росла.

Главной причиной обострения противоречий в конце XVI и начале XVII веков было усиление крепостной тягости и государственных повинностей крестьян и горожан (посадских людей). Большие противоречия были между московским – привилегированным и окраинным, особенно южным, дворянством. Казачество, состоящее из беглых крестьян и иных вольных людей, представляло собой горючий материал в обществе: во-первых, у многих были кровные обиды на государство и бояр-дворян; во-вторых, это были люди, главное занятие которых составляли война и грабеж.

В это же время стали распространяться слухи о том, что царевич Дмитрий не погиб, а чудесно спасен и скрывается. В распространении слухов Борис обвинил Романовых и сослал пятерых братьев в монастырь.

Все историки более или менее согласились в том, что в деле появления самозванца активную роль сыграло московское боярство, враждебное Борису.

Борис Годунов узнал, что в Польше объявился человек, выдающий себя за царевича Дмитрия. Розыск показал, что это сбежавший в Польшу (1602) Галицкий дворянин, бывший монах Григорий Отрепьев. Существует версия, что Отрепьев был холопом Романовых, которые внушили ему веру в его царское происхождение.

Но остановимся подробно на обычных рассказах о странствованиях самозванца на Руси и Польше; в них трудно отличить быль от сказки. Обыкновенно об Отрепьеве повествуют так: в молодости он живал во дворе у Романовых и у князей Черкасских, странствовал по разным монастырям, приютился в Чудове монастыре и был взят к патриарху Иову для книжного письма. Потом он бежал в Литву, пропадал несколько времени безвестно и вновь выплыл, явившись слугой у кн. Вишневецкого; там, во время болезни, открыл свое царское происхождение. Вишневецкие и Мнишек первые пустили в ход самозванца в польском обществе. Как только самозванец стал известен и основался у Мнишков в их замке Самборе, около него явились францисканцы и овладели его умом, склонив его в латинство; иезуиты продолжали их дело, а ловкая панна Марина Мнишек завладела сердцем молодого цесаревича.

Будучи представлен к польскому двору и признан им в качестве царевича, самозванец получает поддержку, во-первых, в Римской курии, в глазах которой он служил прекрасным предлогом к открытию латинской пропаганды в Московской Руси, во-вторых, в польском правительстве, для которого самозванец казался очень удобным средством или приобрести влияние в Москве (в случае удачи самозванца), или произвести смуту и этим ослабить сильную соседку; в-третьих, в бродячем населении южных степей и в известной части польского общества, деморализованной и склонной к авантюризму. При этом нужно, однако, заметить, что взятое в целом польское общество сдержанно относилось к делу самозванца и не увлекалось его личностью и рассказами. Не верили самозванцу лучшие части польского общества, не верил ему и польский сейм 1605 г., который запретил полякам поддерживать самозванца и решил их за это наказывать. Хотя король Сигизмунд III и не держался этих постановлений сейма, однако он и сам не решался открыто и официально поддерживать самозванца, и ограничился тем, что давал ему денежную субсидию и позволял вербовать в свою дружину охочих людей. Яснее выражала свои симпатии к "несчастному царевичу" Римская курия. С такой поддержкой, с войском из поляков, а главным образом казаков, в октябре 1604 г. войско Лжедмитрия, поддержанного польскими магнатами, двинулось на Москву.

Самозванец выбрал не короткий путь (через Смоленск), а длинный – через Чернигов, где скопилось много людей, недовольных Годуновым. Они видели в Лжедмитрии законного наследника престола, "доброго царя". Быстро сдались города Чернигов, Путивль, Курск.

Некоторые отдельные стычки самозванца с московскими войсками ясно показали, что с его жалкими отрядами он никогда бы не достиг Москвы, если бы Борисово войско не было в каком-то странном состоянии моральной растерянности. Имя царевича Дмитрия, последней ветви великого царского рода, лишало московские войска всякой нравственной опоры: не будучи в состоянии проверить слухи о подлинности этого воскресшего царевича, московские люди готовы были верить в него и по своим религиозным и политическим взглядам не могли драться против законного царя. А боярство, в известной своей части, было просто радо успехам самозванца и давало ему возможность торжествовать над царскими войсками, в успехе Лжедмитрия предвидя гибель ненавистных Годуновых.

А гибель Годуновых была близка. В то время, когда положение дел в Северском крае был очень неопределенно, когда слабый Лжедмитрий, усиливаясь, час от часу от бездействия царских воевод, становился все опаснее и опаснее. 13апреля 1605 г. Скоропостижно умер Борис Годунов (по слухам, он был отравлен). При сыне Бориса Федоре, когда не стало обаяния сильной личности Бориса, дела самозванца пошли и скорее, и лучше. Боярство начало себя держать более определенно: новый воевода Басманов со всем войском прямо передался на сторону Дмитрия. Самозванца признали настоящим царем все высшие боярские роды, и он триумфальным шествием двинулся к Москве.

Настроение умов в самой Москве было очень шатко. 1 июня 1605 г. в Москву явились от самозванца Плещеев и Пушкин, остановились в одной из московских слобод и читали там грамоту самозванца, адресованную москвичам. В грамоте описывалась вся история царевича, его спасение, военные успехи; грамота кончалась обещанием всевозможных льгот народу. Плещеева и Пушкина народ повлек в Китай-город, где снова читали грамоту на Красной площади. Толпа не знала, чему верить в этом деле, и решила спросить Василия Шуйского, который вел следственное дело об убийстве царевича Дмитрия и лучше других знал все обстоятельства смерти этого последнего. Шуйский вышел, говорят, к народу, совершенно отрекся от своих прежних показаний и уверил, что Борис послал убить царевича, но царевича спасли, а был убит поповский сын. Тогда народ бросился в Кремль, схватил царя Федора с матерью и сестрой и перевел их в прежний Борисов боярский дом, а затем начал грабить иноземцев, "Борисовых приятелей". Вскоре затем приехали от самозванца в Москву князь Голицын и Масальский, чтобы "покончить" с Годуновыми. Они сослали патриарха Иова в Старицу, убили царя Федора и его мать, а его родню подвергли ссылке и заточению. Так кончилось время Годуновых.

20 июня 1605 г. Дмитрий с торжеством въехал в Москву при общем восторге уверовавших в него москвичей. Через четыре дня (24 июня) был поставлен новый патриарх, грек Игнатий, одним из первых признавший самозванца. Скоро были возвращены из ссылки Нагие и Романовы. Старший из Романовых, монах Филарет, был поставлен митрополитом Ростовским. За инокиней Марфой Нагой, матерью Дмитрия, ездил знаменитый впоследствии князь М. В. Скопин-Шуйский. Признание самозванца со стороны Марфы сыном и царевичем должно было окончательно утвердить его на московском престоле, и она признала его. В июле ее привезли в Москву, и произошло первое трогательное свидание с ней Лжедмитрия. Инокиня Марфа прекрасно представилась нежной матерью; Дмитрий обращался с ней, как любящий сын. При Дмитрии мы имеем много свидетельств, доказывающих, что он верил в свое царское происхождение и должен был считать Марфу действительно своей матерью, так что его нежность при встрече с ней могла быть вполне искренна. Но совершенно иначе представляется поведение Марфы. Внешность самозванца была так исключительна, что, кажется, и самая слабая память не могла бы смешать его с покойным Дмитрием. Для Марфы это тем более немыслимо, что она не разлучалась со своим сыном, присутствовала при его смерти, горько его оплакивала. В нем были надежды всей ее жизни, она его берегла, как зеницу ока, и ей ли было его не знать? Ясно, что нежность ее к самозванцу проистекала из того, что этот человек, воскрешая в себе ее сына, воскрешал для нее то положение царской матери, о котором она мечтала в угличском заточении. Для этого положения она решилась на всенародное притворство, малодушно опасаясь возможности новой опалы в том случае, если бы оттолкнула от себя самозваного сына.

В то самое время, как инокиня Марфа, признавая подлинность самозванца, способствовала его окончательному торжеству и утверждала его на престоле, Василий Шуйский ему уже изменил. Этот человек не стеснялся менять свои показания в деле Дмитрия: в 1591 г. он установил факт самоубийства Дмитрия и невиновность Бориса; после смерти Годунова перед народом обвинял его в убийстве, признал самозванца подлинным Дмитрием и этим вызвал свержение Годуновых. Но едва Лжедмитрий был признан Москвой, как Шуйский начал против него интригу, объявляя его самозванцем. Интрига была вовремя открыта новым царем, и он отдал Шуйского с братьями на суд выборным людям, земскому собору. На соборе, вероятно, составленном из одних москвичей, никто "не пособствовал" Шуйским, как выражается летопись, но "все на них кричали" – и духовенство, и "бояре, и простые люди". Шуйские были осуждены и отправлены в ссылку, но очень скоро прощены Лжедмитрием. Это прощение в таком щекотливом для самозванца деле, как вопрос об его подлинности, равно и то обстоятельство, что такое дело было отдано на суд народу, ясно показывает, что самозванец верил, что он "прирожденный", истинный царевич; иначе он не рискнул бы поставить такой вопрос на рассмотрение народа, знавшего и уважавшего Шуйских за их постоянную близость к московским царям.

Лжедмитрий, став царем, повел себя независимо от польского короля: не разрешил строить католические храмы, не отдал полякам Смоленска, стал именоваться императором. Он обладал блестящими способностями, был умен и сообразителен. Бояре дивились его умению быстро и самостоятельно решать трудные вопросы. Но в поведении "Дмитрия" было много необычного: он свободно гулял по городу, не ложился спать после обеда, лично принимал челобитные. В общем, он разрушал образ царя-полубога, держался как обыкновенный человек. А в чем-то просто проявлял легкомыслие, не считаясь с русскими обычаями, порядками, установившимися при русском дворе. Возникли слухи о его переходе в католичество. Особенно они усилились после официальной женитьбы Лжедмитрия на католичке Марине Мнишек 8-го мая 1606 г. В Москве. Обряд был совершен по старому русскому обычаю, но русских неприятно поразило здесь присутствие на свадьбе поляков и несоблюдение некоторых, хотя и мелких, обрядностей. Не нравилось народу и поведение польской свиты Мнишков, наглое и высокомерное. Царь Дмитрий с его польскими симпатиями не производил уже прежнего обаяния на народ; хотя против него и не было общего определенного возбуждения, но народ был недоволен и им, и его приятелями-поляками; однако это неудовольствие пока не высказывалось открыто.

Лжедмитрий сослужил свою службу, к которой предназначался своими творцами, уже в момент своего воцарения, когда умер последний Годунов – Федор Борисович. С минуты его торжества в нем боярство уже не нуждалось. Он стал как бы орудием, отслужившим свою службу и никому более не нужным, даже лишней обузой, устранить которую было бы желательно, ибо, если ее устранить, путь к престолу будет свободен достойнейшим в царстве. И устранить это препятствие бояре стараются, по-видимому, с первых же дней царствования самозванца. Как интриговали они против Бориса, так теперь открывают поход на Лжедмитрия. Во главе их стал Шуйский, как прежде, по мнению некоторых, стоял Богдан Бельский. Но на первый раз Шуйские слишком поторопились, чуть было не погибли и, как мы видели, были сосланы. Урок этот не пропал им даром; весной 1606 г. В. И. Шуйский вместе с Голицыным начал действовать гораздо осторожнее; они успели привлечь на свою сторону войска, стоящие около Москвы; в ночь с 16 на 17 мая отряд их был введен в Москву, а там, у Шуйского было уже достаточно сочувствующих. Однако заговорщики, зная, что далеко не все в Москве непримиримо настроены против самозванца, сочли нужным обмануть народ и бунт подняли якобы за царя, против поляков, его обижавших. Но дело скоро объяснилось. Царь был объявлен самозванцем и убит 17 мая 1606 г. утром. "Истинный царевич", которого еще так недавно трогательно встречали и спасению которого так радовались, сделался "расстригой", "еретиком" и "польским свистуном". Во время этого переворота был, свергнут патриарх Игнатий и убито от 2000 до 3000 русских и поляков.

Лжедмитрий был смелым человеком, но в основе его действий лежал авантюризм. Он не выполнил своих обещаний, им были недовольны практически все: польский король, русские дворяне, церковь, крестьяне, поэтому он так легко был свергнут.

Москва после переворота не скоро пришла в себя. И 17 и 18 мая 1606 г. настроение в городе было необычное. Ранним утром 19 мая 1606 г. народ собрался на Красной площади; духовенство и бояре предложили ему избрать патриарха, который бы разослал грамоты для созвания "советных людей" на избрание царя, но в толпе закричали, что нужнее царь и царем должен быть В. И. Шуйский. Такому заявлению из толпы никто не спешил противоречить, и Шуйский был избран царем. Впрочем, трудно здесь сказать "избран": Шуйский, по счастливому выражению современников, просто был "выкрикнут" своими "доброхотами", и это не прошло в народе незамеченным, хотя правительство Шуйского и хотело представить его избрание делом всей земли.

С нескрываемым чувством неудовольствия говорит об избрании Шуйского летопись, что не только в других городах не знали, "да и на Москве не ведали многие люди", как выбирали Шуйского. И рядом с этим известием встречается у того же летописца очень любопытная заметка, что Шуйский при своем венчании на царство в Успенском соборе вздумал присягать всенародно в том, "чтобы ни над кем не сделать без собору никакого дурна", т. е. чтобы суд творить и управлять при участии земского собора, по прямому смыслу летописи.

Шуйский в июне 1606 г., тотчас же по вступлении на престол, помимо всяких других доказательств самозванства прежнего царя, канонизирует царевича Дмитрия и 3 июня торжественно переносит его мощи из Углича в Москву в Архангельский собор, обращая, таким образом, это религиозное торжество в средство политического убеждения.

Второе, что старался доказать Шуйский, – это прирожденные свои права на престол. Здесь он не только опирается на простое родство с угасшей династией, но и старается доказать свое старшинство перед родом московских царей Даниловичей. Род Шуйских, как и род князей московских, принадлежал к прямому потомству Александра Ярославича Невского, и Шуйские действительно производили себя от старшей, сравнительно с московскими Даниловичами, линии суздальских князей. Но это отдаленное старшинство мало теперь значило в глазах народа, и одно, само по себе, не могло оправдать воцарения Шуйского. Для этого необходимо было участие воли народной, санкция земского собора, а этим-то новый царь и пренебрег.

Если следить хронологически, постепенно за развитием смуты в этот новый период, то получаешь возможность различить здесь три основных факта: 1) первоначальное движение против Шуйского, в котором первая роль принадлежит Болотникову; 2) появление тушинского вора и борьба Москвы с Тушином и 3) иноземное вмешательство в смуту. Эти факты, однако, не сменяются постепенно один другим, а развиваются часто параллельно, рядом. Когда Болотников, потеряв шансы на успех, сидит еще крепко в осаде от Шуйского, является тушинский вор; в разгаре борьбы Шуйского с вором являются на Руси шведы и поляки.

Еще ранее, в самый день переворота, один из приверженцев самозванца, Михаил Молчанов, бежал из Москвы, пробрался к литовской границе и явился в Самбор распространять слухи о спасении царя. На себя брать роль самозванца Молчанов вовсе не желал, а подыскивал кого-нибудь другого, кто решился бы выступить в такой роли и был бы к ней способен.

Слухи о Дмитрии сделали положение Шуйского сразу очень шатким. Недовольных было очень много, и они хватались за имя Дмитрия; одни потому, что искренно верили в спасение его при перевороте, другие потому, что кроме его имени не было другого такого, которое могло бы их соединить и придать восстанию характер законной борьбы за правду. Одновременно со слухами, распускаемыми Молчановым, такие же слухи появились в северских городах и там всего раньше вызвали действительную смуту. Князь Григорий Шаховской, приверженец Лжедмитрия, сосланный за это на воеводство в Путивль, немедленно показал Шуйскому неудобство такого рода наказания. Он объявил в Путивле, что Дмитрий жив, и сразу поднял против Шуйского весь город во имя этого Дмитрия. По примеру Путивля очень скоро поднимаются и другие северские города, Елец и Чернигов. В Чернигове начальствовал князь Андрей Телятевский, который год тому назад долго не хотел перейти на сторону Лжедмитрия, а теперь, когда Лжедмитрий был убит, сразу переходит на сторону его призрака, не зная еще, когда и где этот призрак воплотится. Это его, быть может, и не особенно интересовало, потому что поднялся он за Дмитрия исключительно по неприязни к Шуйскому. Когда затем царские войска, посланные усмирить мятежные города, были мятежниками разбиты, то к движению против Шуйского на юг примкнули и другие города, в числе их Тула и Рязань. Дальше возникли беспорядки в поволжских городах. В Перми явилась смута между войсками, набранными для царя; они начали побивать друг друга и разбежались со службы. В Вятке открыто бранили Шуйского и сочувствовали Дмитрию, которого считали живым. Во многих местностях поднимались крестьяне и холопы. Смутами пользовались инородцы, обрадованные случаем сбросить с себя подчинение русским. Они действовали заодно с крестьянскими шайками. Мордва, соединясь с холопами и крестьянами, осадила Нижний Новгород. В далекой Астрахани поднялся на царя народ и казаки. В самой Москве было заметно брожение в народе, хотя не доходившее до возмущения, но очень беспокоившее Шуйского.

Все эти волнения, происходя в разных местностях без всякой связи одно с другим, различаются и мотивами, и деятелями: в них участвуют люди разных сословий и положений, и преследуются очень разнообразные цели. Всех серьезнее было движение на юге, в Северской земле. В центре его стоял первоначально Шаховской. Поднял он движение во имя Дмитрия, но не находил человека, который взял бы на себя его роль, а такой человек был ему необходим, иначе движение в народе могло заглохнуть.

Боясь этого и узнав, что Молчанов выдавал себя за Дмитрия, Шаховской звал его к себе, но Молчанов не ехал, и поднятое дело грозило неудачей. В это время случай послал Шаховскому выдающуюся энергией и способностями, любопытную личность Ивана Болотникова. Жизнь этого человека полна приключений: он был холопом князя Телятевского, как-то попал в плен к татарам, был продан туркам и несколько лет работал в Турции на галерах. Затем неизвестно как освободился оттуда и попал в Венецию. Из Венеции он пробрался через Польшу на Русь, но в Польше его задержали. Там он встретился с Молчановым, и тот нашел его пригодным для своих дел человеком, сблизился с ним и послал его в Путивль к Шаховскому. Шаховской принял Болотникова хорошо и поручил ему целый отряд. Болотников скоро нашел легкое средство увеличить свой отряд. Он призывает под свои знамена скопившихся на Украине подонков: гулящих людей, разбойников, беглых крестьян, холопий, – обещает им именем несуществующего Дмитрия прощение и льготы. Рассылая своих агентов и свои грамоты, он везде, где может, поднимает низшие классы не только против Шуйского и не только за Дмитрия, но и против высших классов и этим самым сообщает смуте до некоторой степени характер социального движения.

Летом, 1606 года, на юго-западе страны, на границе с Польшей (Путивль) начинается мощное восстание Ивана Болотникова. Основу его войска составили казаки, крестьяне, кабальные холопы, городская беднота. Его поддержали также дворянские отряды П. Ляпунова, И. Пашкова, недовольные правительством. Болотников выдал себя за воеводу царя Дмитрия, который якобы не погиб в 1606 г., а чудом спасся и требовал замены Шуйского "хорошим царем Дмитрием".

Восставшие одержали крупные победы под Кромами и в устье реки Угры, а осенью 1606 г. подошли к Москве. В решающий момент дворяне, испугавшись ширившегося народного восстания, пошли на сговор с Шуйским. Дворянское ополчение узнало симпатии и цели своих союзников по их разбойничьему поведению. Болотников и не скрывал своих намерений: он посылал в Москву грамоты и в них открыто поднимал чернь на высшие классы.

Такое поведение и направление Болотникова и его шаек заставило рязанских и тульских дворян отшатнуться от дальнейшего единения с ними и перейти на сторону Шуйского, который был все-таки охранителем и представителем государственного порядка, хотя, может быть, и несимпатичным.

В сражении у села Коломенского Болотников потерпел поражение и отошел в Калугу, а потом в Тулу.

Стремясь консолидировать землевладельцев в борьбе с восставшими, Шуйский в 1607 г. издает указ о пятнадцатилетнем сроке сыска беглых крестьян. Одновременно перебежчики из лагеря Болотникова освобождаются от крепостной зависимости.

Болотников четыре месяца держался в осажденной Туле. Шуйский пошел на обман: он заверил восставших, что сохранит им жизнь, если они сдадутся. Но как только ворота крепости были открыты, руководители восстания были схвачены. Болотникова сослали на север, в Каргополь, сначала ослепили, а потом он был утоплен.

Выводы

Феодальная война, в которой Василий II стал олицетворением объединительных стремлений русских людей, а его удельные соперники – символом децентрализации, осложнялась другими заботами. Пришлось отбивать попытки папы римского подчинить Русь своему влиянию, проведя унию православной и католической церквей. На соборе в Ферраре и Флоренции (1438–1439) митрополит всея Руси Исидор, грек по происхождению, согласился на унию. Но Москва ее отвергла, Исидор, посаженный в тюрьму, вскоре бежал. Собор русских иерархов избрал вместо него нового митрополита – Иону; русская церковь стала с этого времени автокефальной (независимой от константинопольского патриарха).

Возобновились татарские набеги. Хан Улу-Мухаммед, изгнанный из Сарая, осел сначала у Белева, затем у Нижнего Новгорода. Он не давал покоя пограничным областям Руси, доходил до окрестностей Москвы. В 1445 г. его сыновья нанесли сильное поражение под Суздалем войску Василия II, сам князь попал в плен. Его отпустили за огромный выкуп, который собирали по всей стране. Авторитет Василия сильно упал, и, пользуясь этим, Шемяка, договорившись с московскими боярами и горожанами, захватил столицу. Великого князя, бежавшего в Троицу, схватили и ослепили; с тех пор его называли Темным. Шемяка, став великим князем, проводит курс на усиление раздробленности – восстановил самостоятельность Суздальско-Нижегородского княжества, раздавал привилегии, льготы крупным землевладельцам. Увеличивались налоги, истощалась казна.

Нарастало всеобщее недовольство, и Шемяку уже на следующий год изгнали из Москвы. В 1453 г. он умер в Новгороде, по слухам, отравленный агентами московского правителя.

Начав изучать историю Московского княжества в XIV и в первой половине XV в., мы проследили территориальные приобретения и рост политического и национального значения его князей. Но это был лишь один из процессов, создавших силу Москвы, – процесс, которым обозначались внешние успехи московских князей, распространение их владений и их влияние за первоначальные пределы их вотчины. Но территориальный и национальный рост Московского княжества сопровождался еще политическим подъемом одного из его князей – того, который носил звание великого и был признаваем старшим в московской княжеской семье. В то время когда Московское княжество вбирало в себя разъединенные части Русской земли, этот фактически или фиктивно старший князь собирал в своих руках раздробленные элементы верховной власти, и как первый процесс превратил Московское княжество в национальное Русское государство, так результатом второго было превращение московского великого князя, только старшего по званию из удельных, в единственного, т. е. единодержавного, русского государя. В то время когда Москва поднималась, поглощая другие русские княжества, ее великий князь возвышался, подчиняя себе свою ближайшую братию, удельных московских князей. Это подчинение становилось возможно потому, что внешние успехи, достигнутые Московским княжеством, наибольшей долей своей доставались, великому князю, который со своим московским уделом соединял обладание и Владимирской великокняжеской областью. Этот второй процесс, которым обозначались внутренние политические успехи Московского княжества, нам н предстоит изучить. Чтобы лучше понять его, надо еще раз представить себе порядок княжеского владения, действовавший в Московском, как и в других княжествах.

Следя за возвышением Москвы, мы видим на первом плане деятельность московского великого князя; но московский великий князь был не единственным, а только старшим из московских князей. Вотчина московских Даниловичей не была цельной, владельческой единицей: подобно вотчинам других княжеских линий, она представляла группу независимых удельных княжеств. В то время когда начиналась объединительная роль Москвы, в семье ее князей еще вполне действовали старые удельные отношения. По мере того как расширялись владения и внешнее значение Москвы, изменялись и внутренние отношения между московским великим князем и его младшими удельными родичами и изменялись в пользу первого. Чтобы изучить ход этого изменения, мы рассмотрим сначала порядок наследования, действовавший в семье московских князей до половины XVв., и потом взаимные отношения князей – сонаследников по владению.

Литература

1. "История России с древности до наших дней" под редакцией М.Н.Зуева, Москва, "Высшая школа", 2004 год.

2. Анисимов Е.В. Время петровских реформ. – Л.: Лениздат, 2001

3. Валянский Г.В., Калюжный Д.И. Монголо-татарское иго – великая ложь истории // Комсомольская правда. – 2004. – 11 августа.

4. Вернадский Г.В. Монголы и Русь. – Тверь, 2003.

5. Зотова М. В. "Энциклопедический словарь. Хронология российской истории (IX – XIX). Выпуск 1" М. Издательство МГУП "Мир книги", 2004 г.

6. Ионов И.Н. Российская Цивилизация 9-нач. 20 веков. – М., 2005.

7. История России с древнейших времен. Книга 2. Соловьев С.М. – Москва: Издательство социально-экономической литературы, 2004

8. Карамзин Н.М. История государства Российского. – М., 2001.

9. Каргалов В.В., Ю.С.Савельев, В.А.Федоров "История России с древнейших времен до 1917 года", Москва, издательство "Русское слово", 2003год.

10. Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций: В 3-х книгах. – Кн.1.- М., 2005.

11. Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей.- М.: Мысль, 2001.- 616 с.

12. Платонов С.Ф. "Лекции по русской истории", Москва, издательство "Высшая школа", 2003 год.

13. Соловьев С.М. История Руси. – М., 2003.

14. Соловьев С.М. Об истории новой России. – М.: Просвещение, 2003